Чтение онлайн

Вот мы и подошли к сути. Все про проект упоминает, «говорят» да «говорят». А кто говорит-то? Мы еще не запускали информационную кампанию, а он знал. Следовательно, заявку прекрасно видел и прочитал в деталях. И «потеря» документов была не багом системы, а ее фичей, Белов просто хотел свою долю.

Я всмотрелся в него как следует. Спокойный, уверенный в себе… Не бандит, нет. Паразит. Присосавшийся к городской артерии и считавший, что имеет право на процент с каждого литра крови, по ней протекавшего.

— И что вы предлагаете, Александр Павлович? — спросил я прямо.

Белов сложил руки перед собой.

— Я бы мог помочь. У меня есть… Административные рычаги, чтобы ускорить поиск. Или даже рассмотреть новую заявку в приоритетном порядке. Прямо сегодня. Но, сами понимаете… Загрузка колоссальная. Десятки проектов, сотни бумаг. Мне нужно понимать, ради чего я буду отодвигать другие, не менее важные дела. Если бы у меня был… Личный интерес в успехе вашего предприятия…

Он замолчал, давая мне закончить фразу. Или, точнее, действие. Достать конверт, положить на стол — метафорически, разумеется. Тут на будущее удочка закидывалась, на то время, когда выделят деньги на масштабирование и внедрение проекта.

Но закидывалась зря. Перебьется.

— Личного интереса не будет, — сказал я твердо.

Белов даже не моргнул. Только брови поползли вверх, изображая искреннее удивление.

— Не будет? Странно. Вы ведь понимаете, Дмитрий Сергеевич, что успех вашего проекта выгоден в первую очередь вам. Карьера, премии, слава… Бюджетный поток, который вы непосредственно будете контролировать. А я? Я человек маленький, на окладе. Делиться надо. В наших краях так заведено, это, можно сказать, традиция.

Ну да, он логично подумал, что старина Волконский все это шевеление затеял только ради навара. Зря он так.

— Делиться нечем, — отрезал я. — Бюджет целевой, на оборудование и материалы. Пилить не будем.

Белов откинулся в кресле. Всякая тень улыбки испарилась с его лица.

— Похвально. Честность — редкое качество в наши дни. Ну что ж… Раз так, мы тут все люди законопослушные. Придется вам подавать заявку заново в общем порядке. Срок рассмотрения — десять рабочих дней. Плюс возможные… Уточнения. Экспертизы. Сами понимаете, безопасность города — превыше всего. Система… Она такая. Медленная.

Еще десять рабочих дней плюс «уточнения». Он открытым текстом говорил, что похоронит наш проект в бумагах.

Я смотрел на него и видел Зотова, только поумнее и в кресле чиновника. Тот тоже думал, что схватил бога за бороду. Тоже считал себя неприкасаемым.

И методы лечения нужны были одинаковые.

Я усмехнулся. Совершенно не весело и ничуть не доброжелательно.

— Не придется, — сказал я тихо.

— Простите? — не понял Белов.

— Не придется подавать заново. Вы найдете мою заявку. Прямо сейчас. И подпишете ордер.

Белов рассмеялся. Коротко, сухо.

— Вы мне угрожаете, молодой человек? В моем кабинете?

— Я предупреждаю, — я навис над ним, оперевшись на столешницу. Для пущего психологического давления. — Вы, Александр Павлович, видимо, не совсем понимаете ситуацию. Я не проситель и не коммерсант, которого можно доить. Я решаю проблему государственного масштаба. И если вы встанете у меня на пути… Я вас снесу.

— Снесете? — взорвался он, едва сохраняя хотя бы намек на спокойствие. — Да кто вы такой? Младший советник без году неделя? У меня связи, у меня…

— У Зотова тоже были связи, — перебил я его. — И деньги были. И уверенность. А теперь он сидит в камере и пишет показания. На всех, с кем «делился».

При упоминании Зотова лицо Белова дернулось. Он знал. Весь город знал.

— У вас есть клиенты, Александр Павлович, — продолжил я, видя, что попал в цель. — Товарищи, которым вы выписываете разрешения и проводите согласования. Строители, подрядчики. Те, с кого вы кормитесь. У них у всех есть оборудование. Кристаллы. Лицензии. А у меня есть право инспектировать все это. В любое время дня и ночи. И есть очень, очень дотошные инспекторы, которые только и ждут команды «фас».

Я выпрямился.

— Я узнаю, кому и что вы разрешали, проверю каждый объект, выявлю каждое нарушение, и уж точно позабочусь о том, чтоб возник вопрос: кто же подписывал разрешение на их работы? И проблемы ведь будут не только у вас. Как считаете, оценят ли другие их друзья, те, что повыше, результаты вашей самодеятельности?

Белов замолчал, побледнел. Он был умным человеком, в отличие от Зотова. Умел считать. И понял, что я не блефую.

— Вы не посмеете… — прошипел он. — Это война.

— Это работа, — пожал я плечами. — Я просто буду делать свою работу. Тщательно и по закону. Так что, Александр Павлович? Будем искать документы? Или мне начинать искать нарушения?

Он сверлил меня взглядом, пытаясь найти хоть тень сомнения. Не нашел.

Я забрал расписку со стола.

— Ордер должен быть у меня утром понедельника. Если нет — первая инспекция выедет на объект кого-нибудь из ваших клиентов уже к обеду. Какого именно? Это пусть станет для вас сюрпризом.

Я развернулся и пошел к выходу. Мария, бледная как мел, шмыгнула за мной.

За спиной царила тишина.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу.

— Дмитрий Сергеевич… — выдохнула Мария, когда мы отдалились от здания. — Вы… Вы серьезно? Он же… Из Управы! Его начальство нас сожрет!

— Не сожрет, — спокойно ответил я, вдыхая морозный воздух. — Подавится.

— Но это опасно! У него связи, полиция…

— Мария, — я остановился и посмотрел на нее. — Запомните. Такие люди, как он, понимают только силу. Пока ты просишь — ты жертва. Когда ты бьешь — ты враг, с которым нужно считаться. Я ему показал, что у меня есть дубина потяжелее его бюрократии.

— А если он не подпишет заявку? — спросила она с сомнением.

— Подпишет, — я усмехнулся. — Он жадный, но не идиот. Терять кормушку из-за принципа он не станет. Ему проще дать нам эту бумажку и забыть обо всем, чем разгребать проблемы с половиной города.

— Мне страшно, — честно призналась Мария.

— Это нормально. Было бы скучно, если бы не было страшно, — я подмигнул ей. — Ладно, поехали в лабораторию. У нас еще куча дел.

Вечером, сидя дома на кухне, я пересказывал этот разговор Баюну. Кот слушал, лениво катая лапой по столу пробку от бутылки с кефиром.