Чтение онлайн

Управдом, Степан Матвеевич, прислонился к стене, засунул руки в карманы и наблюдал за нашей возней со скептической ухмылкой. Классический представитель системы. Человек, который видел немало таких «новаторов». Я уверен, он в нашем шевелении видел просто-напросто очередную схему, а эта вот клоунада на его объекте была ее частью, пылью в глазах. И я его понимал. Когда только такое и видел на своем веку, чего еще ожидать? Тем более его настрой играл нам на руку. Если удивим его — удивим и людей, что кабинетных, что простых смертных.

— Готово, Дмитрий Сергеевич, — Илья закончил подключение и выпрямился, вытирая руки о комбинезон. — Система запитана.

Василиса сверилась со своими приборами.

— Исходные параметры сняты. Проводимость — сорок семь процентов. Можем начинать.

Управдом демонстративно зевнул, прикрыв рот грязной ладонью.

Я кивнул.

— Поехали. Запускай базовый диагностический цикл.

Илья с благоговением нажал на большую красную кнопку на корпусе.

Прибор ожил. Раздалось ровное, низкое гудение. Кристаллы внутри корпуса начали разгораться мягким голубым светом. На экране осциллографа, который мы притащили с собой, появилась идеальная, ровная синусоида. Все шло по плану.

А потом пошло по… Скажем так, не по плану.

Ровное гудение резко сменилось натужным, прерывистым воем, как у зверя, которому наступили на хвост. Синусоида на экране превратилась в хаотичные, рваные пики. Кристаллы яростно заморгали, меняя цвет с голубого на тревожный фиолетовый. Из вентиляционных щелей корпуса пошел странный магический дымок, пахнувший совершенно не магической гарью.

— Что за хрень?! — Илья в панике стукнул кулаком по корпусу. — Перегрузка по всем контурам! Автоматика сходит с ума!

Василиса смотрела на свои приборы, сжав губы. На лице у нее так и читалось: «Волконский, тупая ты скотина, я же говорила!»

— Фон скачет как сумасшедший, — констатировала она. — Такого уровня и типа помех я еще не видела. Никогда.

Управдом отлепился от стены. Его скептическая ухмылка превратилась в откровенно издевательскую.

Так, спокойно. Нештатная ситуация. Думаем, а не паникуем. Что тут у нас? Перегрузка, скачки фона, сбой автоматики. Не похоже на внутреннюю поломку. Это внешнее воздействие. Что-то, чего мы не учли. Что-то, чего не было в лаборатории. Мой взгляд просканировал подвал и зацепился за него — старый, покрытый пылью и паутиной распределительный щит в дальнем углу, от которого к главному щитку шел толстый древний кабель.

Вот ты где, говно мамонта.

— Илья, аварийное отключение! Живо! — рявкнул я, перекрывая вой прибора.

Илья сорвал защитную крышку и с силой ударил по большой красной кнопке. Прибор захлебнулся и замолк. В подвале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь шипением остывающих элементов.

Степан Матвеевич подошел ближе, с откровенным наслаждением разглядывая наш безмолвный прототип.

— Ну что, изобретатели? Поигрались и хватит? — он достал из кармана старый кнопочный телефон. — Я так и знал, что это все напрасная возня. Сейчас позвоню ребятам, они приедут, по-старинке кристаллы поменяют. А вы свою шарманку забирайте, пока она тут все не спалила.

Илья смотрел на свое детище с отчаянием. Его плечи опустились. Две недели бессонных ночей, весь его энтузиазм — все это сейчас дымилось и воняло горелой изоляцией. Василиса стояла, как водой облитая. Понимаю. Ожидать провала — это одно, столкнуться с ним — совершенно другое. Мария испуганно жалась к стене. Команда была в нокдауне.

Я молча подошел к старому щитку в углу. Провел рукой, стирая вековой слой пыли. На ржавой металлической табличке проступили буквы: «Общедомовой Контур Магической Стабилизации. Модель КС-2. Год выпуска: 1978».

— Илья! Глянь-ка на эту прелесть.

Наш инженер подошел, рассмотрел табличку.

— Старый защитный контур, — заключил он. — Артефакт эпохи Николая Третьего, времен «магической модернизации». Его даже в схемах нет, списали давно, а отключить от сети забыли. Эта дрянь генерирует постоянное низкочастотное поле, чтобы гасить скачки энергии. А наша аппаратура, настроенная на тонкие частоты, приняла это поле за критическую ошибку и сошла с ума.

Завхоз даже не стал слушать.

— Ты мне зубы не заговаривай, ученый, — он махнул рукой. — Мне все равно, контур там или не контур. Работает или нет? Не работает. Все, разговор окончен. Сворачивайте цирк.

Неучтенный фактор. Классическая ошибка при развертывании. Лабораторные тесты не могут учесть все дерьмо, которое накопилось в реальном мире за пятьдесят лет. Мы готовились к бою на ринге, а попали в уличную драку, где в ход идут кастеты и заточки.

Управдом Степан Матвеевич с видом победителя неторопливо достал свой потертый кнопочный телефон.

— Алло? — сказал он громко, чтобы все слышали. — Бирюков на связи. Давайте на Полтавскую, дом двадцать восемь. Да, тут эти… Циркачи из Министерства уже отыграли. Берите кристаллы, будем по-нашему делать…

Он думал, наверное, что это финал. Что все, приплыли, поигрались министерские мудаки — теперь пора реальным работягам решить вопрос. И плевать, что вопрос-то ни хрена не решался. На первое время показатель подрастет, можно будет с чистой совестью похлопать себя по плечу, а там будь что будет.

Но этого старого хрыча ждал сюрприз. Я не собирался складывать руки и также не собирался еще черт знает сколько горбатиться в лаборатории, пытаясь в тепличных условиях проводить тесты для полевых. Не пошло по плану — так будем импровизировать. Автоматика сдохла. Это факт. Но железо-то цело. Кристаллы не сгорели, катушки тоже. Это как компьютер, у которого глюкнула операционная система, но само железо рабочее. Значит, будем запускать в безопасном режиме. В ручном.

Я сделал шаг вперед.

— Стоп, — мой голос прозвучал резко. Может, даже слишком. Но это то, что было надо, спокойствие и резкость как средство от паники.

Все замерли. Илья застыл с отверткой в руке. Василиса подняла на меня пустые глаза. Даже завхоз отнял телефон от уха и удивленно уставился на меня.

Вот с последнего и требовалось начать. Не хотел я трясти бумажками перед лицом простого человека, но сейчас этот простой человек откровенно мешал и давил на нервы моей команде. Потому все-таки пришло время.

— Степан Матвеевич, — сказал я, глядя на него. — Когда мы «отыграем» указано в ордере на работы, с текстом которого вы, видимо, не ознакомились. Исправьте это недоразумение.

Я развернул документ перед его лицом. Там были точно указаны временные рамки, в течение которых мы могли делать в этом подвале все, что захотим.

— Причин вашего отношения я не знаю, будь то справедливое недоверие или указка свыше. Но если вы будете саботировать нашу абсолютно легальную работу… Будут последствия. И крайним, уверяю, сделают вас.