Чтение онлайн

Завхоз так и замер с телефоном в руке. Опешил, бедняга, от моей резкости. Но что поделать? Ни бесконечным временем, ни безграничным терпением я не обладал.

— Будто вас это спасет, — пробухтел он. — Ну давайте, тяните лямку до последнего.

Степан Матвеевич снова заговорил в трубку, отзывая своих людей. А я развернулся к своим.

— Так, слушаем меня! Илья, отрубай автоматику к чертовой матери! Полностью! Мне нужен прямой доступ к управлению мощностью и частотой. Переходим на ручник!

Илья, вынырнув из ступора, бросился к прибору и с лязгом переключил несколько тумблеров.

— Есть ручное управление!

— Василиса Дмитриевна! — я повысил голос. — Бросайте эту макулатуру! Она нам здесь не поможет. Вы — наш мозг. Мне нужно ваше умение соображать на ходу, а не справочник.

Она вздрогнула, будто очнувшись ото сна, и захлопнула книгу.

— Баюн! — мысленно рявкнул я. — Работать! Ты — мои глаза и уши. Сканируй фон в реальном времени. Мне нужна точная картина помех от этой старой дряни.

Прибор ожил, но теперь с ровным, контролируемым звуком работы.

— Начинаем! Илья, мощность на пятьдесят процентов! Плавная подача!

— Не то, — спокойно отозвался Баюн. — Фон гасит импульс. Как матрасом накрыли. Не пробивает. Мощности не хватает, чтобы продавить их помеху.

— Понял. Василиса Дмитриевна, нужна ваша интуиция! Забудьте расчеты! Какая нужна частота, чтобы пробить этот низкочастотный мусор? Навскидку!

Она на секунду прикрыла глаза, сосредоточившись. Потом ее глаза вспыхнули стальным блеском.

— Высокая. Очень высокая. Попробуй триста сорок! Амплитуда — двенадцать!

— Илья, слышал?! Триста сорок! Мощность — семьдесят процентов! Давай!

Илья с силой повернул массивный медный регулятор. Гудение прибора стало выше.

— Есть! Пробило! — напряженно констатировал Баюн. Даже его, похоже, зацепила серьезность ситуации. — Поток пошел! Но он нестабилен. Скачет как напуганная мышь. Эта дрянь пытается его компенсировать!

— Ну вот, опять завыло, — снова ухмыльнулся Степан Матвеевич. Но в этот раз на него никто не обратил внимания.

— Держать мощность! Илья, не сбрасывай! Василиса, давай мне диапазон! От и до! Будем искать резонанс вручную!

— От трехсот двадцати до трехсот шестидесяти! — выкрикнула она.

— Илья! Слушай меня! Начинаешь с трехсот двадцати. Я говорю «дальше» — плавно крути на два вверх. Баюн, лови момент, когда поток стабилизируется! Поехали!

Это была уже не изящная технология, а грязная, грубая работа — насколько так вообще можно назвать операции с техникой.

— Давай!

— Есть триста двадцать!

— Нет! — сообщил Баюн.

— Дальше!

— Триста двадцать два!

— Нет!

— Дальше!

Илья крутил ручку, его лицо было мокрым от пота. Василиса стояла рядом, впившись взглядом в проводник, ее губы беззвучно шевелились, повторяя цифры.

— Триста сорок восемь!

— Теплее… — продолжал делиться наблюдениями Баюн. — Почти… Еще!

— Давай!

— Триста пятьдесят!

— Есть! Стоп! Держи эту частоту! Держи!

И в этот момент вой прибора сменился ровным, мощным, уверенным гудением. Фиолетовое моргание кристаллов перешло в стабильный, чистый голубой свет.

Все взгляды метнулись к контрольному датчику, который Василиса прикрепила к стене. Стрелка, до этого лежавшая на отметке «47%», дрогнула. А потом медленно, потихоньку поползла вверх.

Сорок семь… Сорок девять… Пятьдесят два… Пятьдесят пять…

Участок старого проводника на стене ничуть не изменился на вид, но я знал — он очищался. Процент за процентом восстанавливал проводимость — нашими стараниями.

Степан Матвеевич утратил свою издевательскую ухмылку. Его глаза, до этого полные презрения, округлились, как два пятака. Он сделал шаг к датчику, не веря своим глазам.

— Да быть не может… — прошептал он.

А стрелка пересекла отметку в семьдесят процентов. И останавливаться не собиралась.

Обратно в Министерство мы ехали в полной тишине. Илья, сжав руль побелевшими пальцами, уставился на дорогу, но я видел, что его мысли далеко. Василиса, отвернувшись к окну, смотрела на проплывающие огни ночного города. Мария сидела сзади, стараясь не издавать ни звука. Я смотрел на покрытый брезентом ящик нашего прототипа, занимавший чуть ли не половину кузова, и молчал вместе со всеми.

Но в этой тишине не было неловкости, не было невысказанного. Это была тишина усталости и спокойствия, когда после напряженного момента можно было наконец выдохнуть. Каждый переваривал то, что произошло. Илья — провал своего «железа». Василиса — крах своих идеальных теорий. Мария, наверное, думала, что мы все сумасшедшие. А я? Я думал, что сегодня мы победили. Не только технологию и скептицизм, олицетворенный Степаном Матвеевичем. Победили самих себя. Свой страх, свою растерянность в полевых условиях. И это было куда важнее.

Мы молча выгрузили оборудование и так же молча дотащили его до лаборатории, поставив в центре. И некоторое время просто смотрели на него. Наше детище. Наша надежда, чуть не обернувшаяся позором.

Тишину нарушила Мария.

— Вам надо поесть, — сказала она тихо, но твердо.

Затем молча вышла и вернулась через двадцать минут с несколькими коробками пиццы и бутылками лимонада.

Это простое действие сломало лед. Мы, как по команде, сдвинулись с места и сели вокруг большого рабочего стола. Илья жадно вцепился в кусок пиццы, Василиса тоже взяла один, хоть ела и деликатнее, потихоньку. Мы просто молча набивали желудки.

Первым не выдержал Илья.

— Я понял, — бодро сообщил он, хлопнув ладонью по столу. — Я все понял. Мы — идиоты. Мы пытались построить гоночный болид для езды по болоту.

Он ткнул пальцем в свою схему на салфетке.

— Нам нужен не просто стабилизатор. Нам нужен адаптивный демпфер. Система, которая будет не бороться с помехами, а поглощать их! Она будет сканировать внешний фон, определять его частоту и генерировать поле в противофазе. Оно будет гасить весь этот мусор еще на подходе. Я знаю, как его сделать! Из старого армейского подавителя и пары фокусирующих линз…