Чтение онлайн

Василиса, до этого молчавшая, отодвинула свою тарелку. Она взяла чистый лист бумаги.

— А мои аналитические чары… Слепы, — сказала она тихо, но яростно. — Они работают только с самим проводником. Это ошибка. Сначала нужна внешняя диагностика. Полный скан окружения на тридцать метров. Определять все источники магического фона, классифицировать их и только потом, с учетом этих данных, подбирать протокол очистки.

Ее рука металась над бумагой, выводя наброски сложных, но изящных формул.

Вот оно. Пошло. Прорвало. Это был не разбор полетов. Это был мозговой штурм. Провал не убил их, он их раззадорил. Они увидели реального врага — не начальство, не бюджет, а несовершенство собственной технологии. И теперь они хотели его уничтожить. Это была идеальная команда.

Я откинулся на спинку стула, отхлебывая лимонад. На моем лице была усталая, но довольная улыбка.

— Отлично, ребята, — сказал я, когда они на мгновение замолчали. — Сегодня мы смогли. Это главное. Да, мы вышли на поле с сырым продуктом. Да, мы чуть не облажались по-крупному. Но мы столкнулись с реальной, неучтенной проблемой и нашли, как ее обойти. Вручную. На живую нитку. И доказали главное — эта хреновина работает. Не в теории, а на практике.

Я обвел собравшихся взглядом.

— А теперь мы знаем, где копать, чтобы сделать ее неубиваемой. Илья делает «трактор» из нашего «болида». Василиса доработает заклинания, чтобы «смотреть по сторонам». А я допилю алгоритм и соберу это все в систему, которая будет работать без нашего участия. Вопросы есть?

Вопросов не было. Только молчаливое понимание.

Они, не сговариваясь, разошлись по своим рабочим местам. Мария тихо собрала коробки от пиццы. Лаборатория снова наполнилась жизнью.

Я вышел, направившись в свой кабинет. Не потому, что задница соскучилась по креслу Волконского. Пора было докладывать наверх. И не звонком, не сообщением в мессенджере и не личным разговором. Официально. Сегодня начался наш «Щит», сегодня лег первый камень в основание нашей крепостной стены. Соответственно, нужен был первый официальный, проверяемый документ. И он должен был быть безупречным.

Но написать его следовало правильно. Написание отчета не так просто, как кажется, даже если отчитываться сугубо по фактам. Одну и ту же информацию можно было донести так, что клиент не только откажется работать с тобой, но и другим отсоветует. А можно было этого же самого клиента отчетом по тем же самым данным закрыть минимум на годовое сотрудничество. Практически любую цифру и любое событие можно было подать и как успех, и как поражение. Я предпочитал первое.

Я сел за терминал, открыл программу набора текста. Сначала — суть. Полевые испытания прототипа «Циклон-1» — так я решил назвать наш проект, потому что, ну, классное же слово, звучит, — проведены успешно. Не на какой-то абстрактной улице, а на конкретном, проблемном объекте в Восточном районе, откуда полгода висела заявка на решение проблемы.

Дальше — честно о недочетах. Я не стал скрывать провал автоматики. Наоборот, выставил его как ценное открытие. Была выявлена критическая уязвимость к внешним помехам от неучтенного оборудования — старинного контура магической стабилизации времен реформ Николая Третьего. Подчеркнул, что этого оборудования нет ни в одной современной технической документации. Мы не ошиблись в расчетах — мы столкнулись с призраком прошлого, о котором все забыли.

Затем — триумф. Проблема была решена на месте путем перехода на ручное управление. Это показывало не слабость, а гибкость и компетентность команды. И самое главное — цифры. Голые, неоспоримые факты. Проводимость тестового участка проводника увеличена с сорока семи до девяноста двух процентов. Прирост эффективности в сорок пять процентных пунктов за двенадцать минут работы. Любой, кто умеет считать деньги, поймет, что это значит.

И финальный штрих: социальное доказательство. Представитель управляющей компании, изначально настроенный крайне скептически, был впечатлен результатом. Получен устный, но настойчивый запрос на применение технологии на других объектах его ведомства. Это уже не мы хвастаемся, это заказчик просит еще.

В выводах я был краток: технология жизнеспособна и показала высочайший потенциал. Требуются доработки аппаратной и программной части для полной автоматизации и защиты от помех, план которых уже в разработке. Рекомендация была одна: продолжать работу в ускоренном режиме.

Я перечитал текст. Кивнул. Щит выдержал первый удар реальности. Погнулся, затрещал, но выдержал. Отчет ушел на распечатку, уже на бумажную его версию легла моя подпись, и можно было нести Милорадовичу. Красота.

Вернувшись в лабораторию, я посмотрел на увлеченно работающих Илью и Василису. Посмотрел с гордостью, и, смею надеяться, заслуженной. Моя команда выдержала проверку. Мы вложились в сегодняшний результат, добились тяжелого, условного, но успеха. Без любого из нас ничего бы не вышло.

Приятно. И мне, и, надеюсь, им.

Утром я пришел в свой кабинет еще раньше обычного. У нас с Милорадовичем вчера вечером состоялся еще один разговор. Он прочитал отчет, одобрил и ненавязчиво поинтересовался моими планами на предмет огласки этого успеха. И правильно поинтересовался. Теперь пора что-то показать. Отчет-отчетом, но, чтобы на него обратили внимание, — требовался повод. Да и среди простых людей нужна была шумиха, а для них отчета не напишешь.

Я стоял у окна, грея руки о кружку с паршивым казенным кофе, и смотрел на серый, неохотно просыпающийся город. Там, внизу, в промерзших квартирах, люди кутались в два одеяла и проклинали наше Министерство. Они еще не знали, что у них появилась слабая, но все же надежда.

Теперь им предстояло узнать. И я уже придумал, как.

Раздался тихий стук в дверь. Вошла Мария. Как всегда, аккуратная, собранная, с кружкой кофе на маленьком подносе.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич. Я принесла кофе.

Она увидела мою кружку. Виду старалась не показать, но я все равно заметил промелькнувшую на ее лице обиду. В же мгновение я почувствовал себя величайшим предателем в истории, и стыду моему не было предела.

— Доброе, Мария Ивановна, — я отвернулся от окна, мягко улыбнувшись. — Ваш всегда лучше. Присаживайтесь. Есть разговор, не по бумагам.

Я взял у нее одну из кружек, а свою, с кислой бурдой, поставил на подоконник. Она осторожно села на стул для посетителей, поставив поднос и папку на самый краешек моего стола. Вся ее поза выражала напряженное ожидание. Я не стал садиться в свое массивное кресло начальника. Вместо этого присел на край стола, неформально, ломая невидимый барьер субординации между нами.

— Мария Ивановна, наш успех в том подвале — это хорошо. Это победа, — я отхлебнул принесенного ей кофе. Действительно, на порядок лучше. — Но пока о нем знаем только мы, наша команда да один удивленный управдом. Этого мало. Нам нужен шум. Серьезный шум.

Так, начинаем. Она — мой первый и самый верный союзник. Илья — руки команды. Василиса — мозг. А Мария… Мария была нашей защитницей от бюрократической чуши. А теперь ей предстояло стать нашим голосом. Она смотрела на меня, ждала. Доверяла. В этом была проблема. Я не мог сказать ей всей правды. Не мог сказать, что «шум» — это каска, защищающая от пули в затылок. Что мы не просто проект делаем, что мы тут собираемся воевать с министром нашего Министерства.