Чтение онлайн

Вода в небе падает, обрушиваясь на землю с яростью. Мы мгновенно промокаем с головы до ног. Он смеётся с облегчением и возбуждением у меня за спиной. Меня кружат в мокром хаотичном воздухе.

— Ты просто НЕВЫНОСИМА! — гремит его смех.

Я вырываюсь и перебегаю фонтан, уворачиваясь от него между струями, высоко поднимая колени, чтобы не замедляться.

Его лицо, волосы, одежда — всё промокло, и он улыбается. Я заставила его улыбнуться. Я кружусь, следуя ритму пульсирующих струй, как балерина. Он ловко обходит насосы, стараясь не попасть под удар.

Счастье, смягчающее напряжение между нами, витает в воздухе, сильнее напора воды и громче музыки. Оно бьётся о мою грудь, приказывая не останавливаться.

Он неотступно преследует меня, ухмыляясь моим жалким попыткам скрыться. Наконец, он ловит меня, берёт за руки и кружит. Как дети, играющие под дождём, как гроза в лесу, как тайный танец юности и дружбы. Он раскачивает меня в свинге, кружа в солёном воздухе, пока я хохочу. Возможно, я никогда в жизни так не смеялась.

И это ликование быстро сменяется чем-то совершенно иным. Цепью, сжимающей моё сердце до боли. Пока я не замерзаю. Пока не парализована.

Как в тот момент, когда я вошла в тринадцатую комнату. Когда впервые увидела Дессина. Когда он показал мне деревянные жетоны из мешка в подвале убежища. Знакомое чувство дежавю кружится в животе. Будто я уже была здесь или в похожем месте. Будто, если постараться, я смогу раствориться в потерянной памяти.

Я смотрю на Кейна через фонтан. Вода медленно падает на нас, мучительно медленно, будто часы этого мира начали останавливаться. Она стекает, мешая нам видеть друг друга. И вот тогда я вижу это. Мальчика с его глазами. Более счастливого. Менее угрюмого. Я вижу, как он кружит маленькую девочку. Вижу, как капли дождя падают на землю. Вижу, как молния рассекает небо, а тёмно-серые тучи сталкиваются. Слышу гром, от которого девочка вздрагивает. И чувствую это. Будто мы уже делали это. Будто уже танцевали в воде и пели под дождём.

Всё это время я не отвожу взгляда от Кейна, который теперь выглядит встревоженным. Он бежит ко мне так медленно, будто минуты уходят на каждый шаг, шлёпающий по воде.

— Что случилось? — Его глубокий успокаивающий голос заглушается звуком грозы. Шумом дождя, стучащего по листьям в лесу.

Но теперь он держит меня за плечи, возвращая в этот мир. Обратно к фонтану. Уводя далеко от детей, играющих под дождём.

Я трясу головой, умоляя образы отпустить меня. Вырвать из оцепенения. Освободить из плена.

— Говори, — требует он.

— Я уже была здесь раньше. — Он замирает. Ждёт. Кажется, он даже не дышит. — Кейн, мы когда-нибудь танцевали под дождём? — Он смотрит на меня ошеломлённо, будто видит, как неактивный вулкан начинает дрожать. — Мы играли в грозу в лесу? — спрашиваю я снова.

Я вижу, как кадык вздрагивает. А затем — смена в его выражении. Пустота. А потом — что-то властное. Сильное. Дессин.

— Думаю, ты нахлебалась воды в уши, — усмехается он. — Давай вытащим тебя отсюда.

Я не возражаю, потому что чувствую себя глупо. Надо было просто оставить это при себе. Он думает, что я сошла с ума. Теперь я ещё и галлюцинации вижу. Бедный Кейн не знал, как на это реагировать. Он запаниковал, и Дессину пришлось взять верх.

Как повернулись таблицы, а, Дессин?

Мы выбираемся из лабиринта насосов и огней. Я сажусь и выжимаю волосы.

Он поднимает свои сухие ботинки.

— Хорошо, что у него хватило ума не залезать в них.

Мне стыдно. Как когда тебя ловят на разговоре во сне, и это было достаточно громко, чтобы разбудить тебя самого, но достаточно бессмысленно, чтобы все вокруг поняли: ты точно спал. И нет объяснения или быстрого способа оправдаться. Можно либо перевернуться и снова заснуть, либо признать, что говорил во сне. Но стыд остаётся тем же.

— Можем просто забыть, что я это сказала? — мой голос тихий. Совсем крошечный.

Он усмехается и садится рядом.

— Только если мы забудем, что Кейн поцеловал тебя.

Ой. «Крошечной» — это даже не начало того, что я сейчас чувствую. Почему он хочет, чтобы я забыла? Это было настолько ужасно? Или табу? Я плохо целуюсь? Как эта страсть и невероятная связь могли быть только с одной стороны?

— Уже забыла, — отрезаю я. — Мне тоже не понравилось. Лучше делать вид, что этого не было.

Но я хочу, чтобы это повторилось! Разве ты не видишь, Дессин? Воспоминание об этом поедает меня заживо, а он больше не хочет об этом говорить. Что ж, я могу быть такой же холодной, как он. Могу быть язвительной и бесчувственной.

Я поднимаю взгляд и успеваю заметить, как сжимается его челюсть, как напрягается мышца. Его глаза медленно закрываются. Грудь быстро вздымается. Что сейчас говорит Кейн? Или чувствует?

Они находят нас мокрыми на мостовой. И не церемонятся.

Будто наша поимка — их личная победа. Личная месть, чтобы заставить нас страдать.

Сначала Дессин играет с ними. Делает вид, что удивлен, застигнут врасплох, будто они сумели подкрасться незаметно. Он даже сопротивляется, вкладывая в удары лишь десятую часть того, на что способен. Но они «берут верх», заковывая его в новые кандалы. Те другие, тяжелее. Массивные, увесистые, из латуни. Цепи охватывают его талию, спускаются к лодыжкам, обвивают шею.

Он не выглядит удивленным их усовершенствованием. Но изображает досадное поражение.

Это легко. Актерство естественно льется с его широких плеч и нахмуренного лба. Все часть плана. Легкий переход власти от Дессина к пятерым охранникам.

Пока один из них не стаскивает мои мокрые брюки, обнажая черное кружевное белье из Ночной Орды.

— Что у нас тут? — смеется стражник, поворачивая меня, чтобы показать друзьям — и Дессину — мою голую задницу. — Он наряжал тебя, как свою шлюху?

Легкие сковывает льдом. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как глаза Дессина расширяются, а челюсть напрягается. Его взгляд мечется от моей спины ко мне и обратно.

— Прекратите, — бормочу я, полуприказ, полумольба.

— Твой мальчишка заставил нас выглядеть позорно, сбежав, — говорит стражник, все еще держащий мои брюки, и поворачивается ко мне с хищной ухмылкой. — Как думаешь, как мы должны его наказать?

Остальные смеются. Но Дессин — как исполинское дерево. Неподвижный. Не моргнувший. Божественный, решающий, что сделать с их никчемными судьбами.