Чтение онлайн

— Интересно, будет ли тебе так же весело, если я оставлю его включенным! Хочешь этого? Умереть от сердечного приступа? Или, наконец, свалиться от аневризмы? — Ее дыхание теперь прерывистое, она разваливается на части от собственного садистского разочарования. — Разве это не унизительно для тебя? Великий и ужасный Пациент Тринадцать, сраженный маленькой машинкой.

Трудно разобрать, но он определенно улыбается с закрытыми глазами, будто эта угроза возбуждает его еще больше.

Аппарат визжит, пропуская новый, экстремальный разряд электричества через мозг альтера. Это максимум. От этого дрожит не только стол — нет, стены трясутся, пол ходуном ходит. Альтер почти левитирует над столом пыток.

Подождите…

Я задыхаюсь, переглядываясь между женщинами и телом человека, который мне так дорог. Во рту пересыхает, пока я таращусь на эту сцену. Я даже не могу сглотнуть, но мне удается крикнуть:

— Пожалуйста! — Я ползу к вибрирующему столу. — Пожалуйста!

И две женщины ухмыляются моей жалкой попытке остановить их. Потому что это действительно жалко. Слезы текут по моему лицу, я хватаю ртом воздух, как умирающая свинья. Все болит, но смотреть, как он медленно сгорает изнутри, — больнее всего.

— Меридей, — хриплю я, протягивая руку к ее черной шпильке. — Я сделаю что угодно. — Я рыдаю у ее ног, в лихорадке, в бреду, вне себя.

— Что угодно? — мурлычет она.

— Боже, да! Просто выключи его! Пожалуйста, выключи!

Она приседает передо мной.

— Ты будешь моей послушной зверушкой?

Господи.

— Да!

— И будешь делать все, что я скажу, как хорошая рабыня?

— Хорошо!

Она на секунду замолкает, наблюдая за мной, как за забавным экспериментом.

— Поцелуй мои туфли, рабыня.

Его стол все еще жужжит от агонии. Он уже мог умереть. Должен был.

Я выполняю ее приказ, наклоняясь, чтобы поцеловать носки ее туфель. Стыд и отвращение крутятся в животе, вызывая новую волну желчи в горле.

Гудение машины прекращается, сменяясь смехом Белинды.

— Ему это не понравится. Все знают, что она практически его рабыня с тех пор, как они сбежали.

Прежде чем я успеваю услышать ответ Меридей, моя голова снова ударяется о плитку, и я погружаюсь обратно в лихорадочные грёзы и видения, теперь, когда адреналин, пульсировавший в моих венах, утих.

Темнота уносит меня, возвращая в мою комнату. И когда я открываю свои липкие, полные слёз глаза… Скарлетт стоит на коленях рядом со мной, пахнущая черничным пирогом и лепестками роз. Она выглядит здоровой, даже сияющей. И с улыбкой, как закат, раскинувшийся над океаном. Она счастлива.

— Привет, — говорю я, мой рот словно наполнен грязью.

— Ты такая горячая. — Её тонкие пальцы скользят по моему лбу. — Они делают своё худшее, да?

— Повезло мне.

— Это ненадолго.

Я напрягаюсь, чтобы разглядеть её золотистый цвет лица сквозь слёзы, наполняющие мои глаза. Эти румяные щёки, мерцающие весенне-зелёные глаза и надутая нижняя губа.

— Я скучаю по тебе. — Мой голос дрожит.

Она улыбается, наклоняясь, чтобы поцеловать мой пылающий лоб.

— Я всё ещё здесь.

Меридей заставляет меня ползти за ней, как собаку, следующую за хозяином.

Лихорадка прошла, боли от вируса исчезли, и теперь я готова принять любые процедуры, которые решил для меня священник.

После того, как меня наконец накормили яйцами и кашей, я стала сильнее, бодрее и каждую секунду подбадривал себя. Но сейчас это унизительное шествие выбивает меня из колеи. Я могу только надеяться, что кто-нибудь расскажет Иуде, или, может быть, он увидит меня в цепях и белом платье, униженную в коридорах.

Глупая надежда.

Мы поворачиваем за угол в коридор пустых комнат. Они слишком старые и заброшенные, чтобы их использовать. Но санитар открывает дверь, и в лицо мне бьёт волна больничного смрада. Застоявшаяся моча. Заплесневелые тряпки. Ржавчина.

Тяжёлый.

Гнилостный.

Переступая порог на четвереньках, я замираю, не делая следующего шага.

Цепи, свисающие с потолка, со стен. Стойки с оружием. Металлические дубинки, щипцы, дыроколы, ножи, пилы, молотки и пинцеты.

Я думала, что такие комнаты запретили ещё в первые дни колонизации. Дессин рассказывал мне об этом. Раньше пациентов подвешивали за пальцы ног. Их пытали бессмысленными методами, которые не имели никакой цели (не то что сейчас).

— Я… Меридей… — я бросаю взгляд налево и замираю, пытаясь убедиться, что мои глаза меня не обманывают.

Дессин прикован к стене за запястья. И он… он выглядит удивлённым, увидев меня, словно уже смирился с судьбой быть замученным в этой комнате в одиночестве. На его лице мелькает шок и отвращение. Глаза, покрытые грозовыми тучами. Челюсть, сжатая от ярости.

— Единственное, что ты должна мне сказать, — это «спасибо», — говорит Меридей, глядя на меня сверху вниз. — Ты не хотела смотреть, как его жарят электрошоком, так вот, на этот раз, — она наклоняется, чтобы говорить со мной, как с ребёнком, который ещё не научился ходить, — он будет смотреть на тебя.

Ооо, Дессин прикончит её.

Я не могу оглянуться, чтобы увидеть его реакцию. Меридей сжимает мой подбородок между большим и указательным пальцами, впиваясь ногтями до боли. Просто покончи с этим.

Кажется, она услышала мои мысли, потому что кивает санитарам позади меня, и меня поднимают, помещая в центр комнаты. Всё происходит прежде, чем я успеваю возразить. Мои латунные наручники отпираются и с грохотом падают на пол, лишь чтобы быть заменёнными на другую пару — старых, ржавых, которые мгновенно защёлкиваются на моих костях.

И теперь я настоящая марионетка. Цепи прикреплены к высокому потолку, продеты через крюк, который позволяет санитарам дёрнуть за них, пока мои пальцы ног не зависают в сантиметре от пола.

Я стону от раздирающей боли в запястьях, которые теперь держат весь мой вес. И, сама того не желая, поднимаю взгляд на Дессина, прикованного к стене передо мной. Ему предоставили место в первом ряду. И хотя его выражение лица бесстрастное, нечитаемое, его костяшки белеют. Ярость альфа переполняет его крупную, мрачную фигуру.

Звериная ярость беззвучно пульсирует в венах, выпирающих на его загорелых руках. Они мощные, как стволы деревьев, вырывающиеся из земли. Но он должен сдерживаться. Мы прошли слишком много за последние дни, чтобы всё испортить сейчас. Всё, что мне нужно, — это чтобы кто-нибудь связался с Иудой. Кто-то…