Чтение онлайн

Он смеется, намеренно жестоко и унизительно.

— Твой спутник — всего лишь крыса в нашем лабиринте.

Челюсть сводит, все тело начинает трястись, сжиматься, гореть. Я бью кулаками по полу клетки.

— НАЗОВИ ЕГО ИМЯ, ТРУС!

Альбатрос прочищает горло.

— Не стану.

— ЕГО ЗОВУТ ДЕССИН! И КОГДА ОН НАЙДЕТ ТЕБЯ, ТЫ УЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ БОЛЬ!

Кажется, я слышу, как он сглатывает. Громко, влажно… испуганно.

Я бью ногами в дверцу клетки. Прилив адреналина дает мне второе, третье дыхание. Подтягиваю ноги к груди и изо всех сил бью босыми ступнями в прутья. Почти не чувствую, как вибрация ударяет в голени, отдается в коленях.

— Выпусти меня! — снова кричу я, продолжая бить ногами. Раз, два, еще девять раз. — ВЫПУСТИ МЕНЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Я мечусь, бью руками и кулаками по стенкам клетки. Колочу по металлу, пока костяшки не опухают, а кровь не стекает по рукам, капая с локтей. Но я не чувствую боли, не чувствую пульсации под кожей. Ярость заполняет кровь, будто кипящее масло. Укрепляет мышцы и кости. Бьет по венам, словно капельница подключена к генератору. Я хочу разорвать эту клетку голыми руками. Вытащить Альбатроса из тени, вцепиться ему в глотку, прорваться ногтями сквозь вены. Я хочу на свободу.

Он не мертв! Он жив и придет за мной.

— Я предупреждаю тебя, девочка! — Альбатрос повышает голос. Но не громче моего.

— Нет, это я тебя предупреждаю! Если ты оставишь меня здесь, я не стану его удерживать! Он будет смотреть на меня, спрашивая, когда достаточно. Ждать моего слова, чтобы остановиться. Но я буду наблюдать, как ты страдаешь. И наслаждаться каждой секундой!

Альбатрос с силой бьет руками по креслу.

Сначала я чувствую, как трусы становятся мокрыми. Промокают насквозь. Текут без моего контроля. Я смотрю вниз — и вижу, как из меня хлещет кровь. Все происходит так быстро, что ярость мгновенно исчезает.

Затем волна острых болей пронзает матку, будто крошечные ножи режут меня изнутри. Я сгибаюсь пополам, хватаюсь за низ живота, резко вдыхаю через стиснутые зубы.

Потом боль переходит в поясницу. Кажется, будто кто-то массирует меня молотком. Горячие спицы впиваются в бока, пронзают живот, вызывая сильную тошноту. Внезапная тупая потребность вырвать поднимается по горлу, покрывая язык едкой желудочной кислотой.

Я прислоняюсь плечом к клетке, держась за живот, морщась от приступов боли, которые снова и снова бьют по спине. Будто меня атакуют изнутри. Будто мое тело обнаружило врага и бросает все силы на борьбу. Глаза горячие и опухшие. Язык тяжелеет во рту. Естественный рефлекс срабатывает так сильно, что заглушает все мысли. Мышцы живота сокращаются, заставляя челюсть разжиматься — меня сухо рвет.

Что со мной происходит? Он убивает меня?

Пульс учащается, когда новая волна желчи поднимается по горлу. Я наклоняюсь, и из моего рта вылетает струя розовой жидкости. Боль в животе стихает на три с половиной секунды, затем возвращается, сжимая так сильно, что я не могу дышать.

Боль невыносима. Она за гранью понимания. Все, что я могу — лежать неподвижно, пока желудочная кислота разъедает меня изнутри. Судорожный вдох, за которым следует стон, срывается с губ вместе с каплями телесных жидкостей. Я сжимаюсь, когда внутренности скручиваются, и еще больше розовой рвоты выплескивается наружу, разбрызгиваясь между прутьев. Запах и вкус отвратительны — сладкое вино и соленые огурцы. Будто я сижу в болоте из прокисшего молока и сточных вод. Меня снова рвет от этого запаха, а жидкости растекаются по полу клетки, пропитывая ночнушку.

Сквозь этот ад пробивается мысль: Почему Дессин позволил мне так долго страдать?

Наверное, я ошиблась в нем. Тот, кого я знала, никогда не допустил бы такой пытки. Он не придет за мной! Не вырвет меня отсюда. Я навсегда останусь в заточении!

Новый поток рвоты и крови вырывается из груди. На этот раз он заливает весь перед ночнушки. Все болит. С головы до ног я дрожу, ожидая следующего приступа. Я не знаю, что со мной, и сколько это продлится. Но так нельзя. Я не выдержу. Я умру. Сойду с ума. Если еще не сошла.

Весь мир погружен во тьму, и я бесконечно падаю сквозь реальность, где злые люди издеваются надо мной, бьют лежачую. Я хочу уйти. Надо было остаться в безопасном месте. Где Дайшек?

Под мои стоны Альбатрос снова прочищает горло.

— За один раз я наделил тебя эндометриозом, камнями в почках и довольно серьезным аппендицитом. Твое бедное тело пытается бороться. У тебя температура 40, и, о да, ты еще и гриппом заразилась.

Пожалуйста, останови это!

Я снова стону от боли, когда острые удары атакуют живот.

Пожалуйста!

Я поднимаю глаза, затуманенные слезами. Альбатрос остается в тени, только колени видны в свете люстры. Я умоляюще смотрю на него, дрожащей губой надеясь на жалость. Не стоило кричать на него. Надо было остаться покорной. О чем я думала?!

— Я мог бы прекратить боль, дорогая, — объявляет он, скрещивая ноги.

Я задерживаю дыхание, когда новая порция рвоты выплескивается изо рта. Вкус напоминает гниющее мясо и прокисшее молоко. Хочу, чтобы это прекратилось!

Я даже не могу поднять голову, чтобы ответить. Мигрень. Горячая кожа. Сильный озноб. Моя душа умоляет его о теплой постели.

— Но я не остановлю это, пока ты в отрицании. — Он вздыхает. — Это все так тривиально и варварски. Я мог бы потратить время, рассказывая о своей важной работе здесь. Мне не нравится видеть тебя в таком состоянии, девочка. Совсем не нравится.

Я давлюсь от нового приступа тошноты, сглатывая желчь. Никогда в жизни не чувствовала себя такой слабой и разбитой.

— Я не… — выплевываю слова, прежде чем матку снова сжимает спазм.

— Прости? Ты не что? — переспрашивает Альбатрос. Я стону, когда живот будто зажимают тисками. — Неужели ты хочешь продолжать так страдать ради безнадежного дела? Это же несправедливо! Прошел уже месяц с тех пор, как тебя привезли сюда. Месяц! Скажи мне, разве этому сильному, неуязвимому спутнику понадобились бы месяцы, чтобы вызволить тебя? Он же слишком умен для такой простой задачи, верно? Но если это правда… то что же его остановило?

Он ждет ответа, но я только беспомощно корчусь на полу.

— Мне больно видеть, как ты отдаешь лучшую часть себя ложному представлению о человеке.

Мои мысли, скованные болью, на мгновение проясняются.

Он прав.

Даже эта мысль заставляет чувствовать себя предательницей. Отбросом.

Но мне больно. Я страдаю.

Разочарование овладевает мной, увлекая все надежды в ад. Он не придет за мной. Если бы мой образ этого человека был правдив… я бы уже была на свободе. Прошло слишком много времени. Я слишком долго страдала. Все это было ложью.

Наша связь могла быть настоящей, но лев, дракон, великий зверь, всеведущий манипулятор, волевой воин, каким он всегда был для меня… оказался ложью.

ЛОЖЬЮ.

— Он… не… придет… за… мной, — выдавливаю я слова между резких вдохов. — Он — ложь.

Сухой рык вырывается из сжатых губ.

Альбатрос одобрительно гудит.

— Хочешь, чтобы боль прекратилась?

— Да, — стону я.

Пожалуйста, пусть это закончится.

Раздается щелчок с его стороны комнаты. Боль, впившаяся в живот, спину, матку, отпускает, будто ядовитое облако, поднимающееся в небо. Я выдыхаю дрожащий, благодарный вздох, закидывая руки за голову.