Чтение онлайн

Кривая ухмылка трогает уголок его губ, когда он подходит вплотную, прижимая меня к полкам.

— Тогда, полагаю, ты попала.

— Полагаю, что да.

Просунув пальцы под край моего свитера, он срывает его через голову. Его глаза горят восторгом, когда он проводит руками по кружевному бюстгальтеру — тому самому, который он мне купил. Облизнув губы, он стягивает ткань вниз, освобождая сосок, и жадно приникает к его твердому кончику. Он закидывает мою ногу себе на бедро, прощупывая шов юбки, и его глаза закатываются, как только пальцы касаются влажного белья.

— Черт возьми. Ты делаешь это нарочно.

— Если тебя это разочаровывает, я готова с этого дня носить бабушкины панталоны с ежедневками.

— Никаких панталон. И никаких ежедневок. Мне нравятся твои мокрые трусики. — уткнувшись лицом мне в шею, он ищет губами мою плоть, лижет, кусает и целует. Лихорадочно и нетерпеливо он оставляет горячий влажный след на коже — от ключиц и выше, пока пальцы впиваются в мое бедро. Ни один мужчина не заставлял мое дыхание прерываться, а мышцы дрожать от одного поцелуя так, как Люциан. Это реакция всего тела.

Он подхватывает меня и усаживает на гладкую деревянную поверхность читального стола — того самого, за которым я когда-то сидела, зачитываясь любовными романами и мечтая однажды узнать такую страсть. Жесткий край стола врезается в ладони, и я прогибаюсь навстречу ему.

— Ты сегодня какой-то дерзкий, — шепчу я, прежде чем его зубы впиваются в мое горло, вырывая стон из моих уст.

— Я еще никогда не трахал тебя в книжном. — лязг его ремня служит единственным предупреждением, и вот он уже освобождается от одежды и, раздвинув мои ноги, прижимается к самому входу.

— И это тебя заводит?

— Меня заводит в тебе всё. — В его взгляде вспыхивает пламя, когда он толкает бедра вперед, и я плавлюсь под ним. Его ладонь ложится на мое горло, он слегка сжимает его, пока его жадные губы пожирают воздух между нами. Накал этого поцелуя сильнее, чем когда-либо, будто между нами внезапно что-то изменилось. Он не просто целует меня. Он заявляет на меня права. Завладевает мной. И каждый толчок его бедер подтверждает это, пока я добровольно сдаюсь ему.

Из-за хватки на горле и его рта на моем я не могу дышать. Грудь рвется за воздухом, мышцы напрягаются и дрожат, подталкивая меня к разрядке.

Каждый его удар грубый и решительный, а рычание в мои губы только подчеркивает неистовство его движений. С каждым мощным толчком его мышцы напрягаются — он берет меня как зверь. Первобытная мужественность исходит от каждой поры его тела, и когда он ускоряется, я осознаю, насколько я маленькая и хрупкая под ним.

Как легко он мог бы сломать меня, если бы захотел.

Воздуха в легких не хватает, голова идет кругом от его неумолимого движения к финалу. Будто чувствуя мое желание провалиться в забытье, он отпускает мое горло, и его глаза превращаются в омуты жидкого пламени, выжигающего меня изнутри.

Покрытая испариной, я закидываю голову, издавая долгий, мучительный стон. Он приникает к моей груди, сосет и лижет чувствительную плоть, прежде чем сжать ее в ладони.

— Ты такая чертовски вкусная, Иса. — его голос сорван, он обхватывает мою поясницу, держа одну руку на горле, и продолжает свой натиск. Сильные руки вцепляются в мои бедра, притягивая еще ближе, будто он недостаточно глубоко.

Но я чувствую его так глубоко внутри. Повсюду. На моей коже. Под сомкнутыми веками. На губах.

Люциан.

Мои стоны сотрясают грудную клетку, вспышка света бьет по глазам, и на последнем, карающем толчке его ругательства эхом отскакивают от стен. Покалывание прошивает кожу, согревая кровь, пока он содрогается во мне. Прижавшись друг к другу, мы дышим. Медленнее. Еще медленнее. Пока каждая мышца не становится мягкой и бесполезной, а сердца не начинают биться в унисон.

— Отныне я хочу, чтобы ты была в моей постели. Рядом со мной. — резкий хрип в его голосе напоминает о недавней грубости. Он сжимает в кулаке мои волосы и целует в шею.

— Это звучит как чертовски серьезный сюжетный поворот, — говорю я, так же задыхаясь.

— И?

— Ты уверен? Я имею в виду... спать в твоей постели... для тебя это огромный шаг.

— С тех пор как я встретил тебя, я совершил кучу безумств. Одним больше, одним меньше.

Я пытаюсь в шутку оттолкнуть его, но его массивное тело не двигается, напротив — он прижимается еще теснее.

Всё еще удерживая мои волосы, он заставляет меня поднять голову, ловя мой взгляд. Несмотря на недавнюю шутку, выражение его лица абсолютно серьезно.

— Не буду лгать, Иса. Мои причины абсолютно эгоистичны. Я не позволю никому другому касаться тебя.

— Что заставило тебя передумать?

— Ты. — с выражением, полным досады, он проводит большим пальцем от моего виска к губам. — Быть со мной — это риск. Я обещаю защищать тебя, насколько смогу, но этот риск никуда не денется.

Его слова напоминают мне то, что говорила мама, когда я была маленькой — пожалуй, это был единственный дельный совет от нее.

— Любовь и опасность — залог чертовски хорошей жизни. Так говорила моя мама.

— Она была права.

— Права. Так что я рискну и останусь с тобой.

— Хороший ответ. — крепче обхватив мою спину, он поднимает меня на руки для очередного поцелуя. — Будь я проклят за эти слова, но я люблю тебя, Иса.

Мое сердце трепещет, глаза щиплет от слез, и я крепче обнимаю его за шею.

— Ты точно проклят.

Моя мать первая сказала мне, что сказок со счастливым концом не бывает. Это потому, что она всю жизнь ждала прекрасного рыцаря, который спасет ее от жизни, из которой она так отчаянно пыталась бежать.

Я же отправилась на поиски злодея и нашла его — одинокого, страдающего, живущего в замке из костей. Темную версию маминого рыцаря, чьи доспехи были в вмятинах и трещинах, а руки — в крови. Сломленного человека, от которого пахло солью и пороком, и который забрал меня эгоистично, без извинений. Он — то самое проклятие, о котором она меня предупреждала. Дьявол Костяной Соли, Безумный Сын, в которого я влюбилась безвозвратно.

Этот город может считать нас извращением, будущей трагедией — мне плевать. Вместе мы — безумие. А в безумии есть музыка, и в любви есть безумие.