Чтение онлайн

Облизывая губы, она задирает юбку и стягивает трусики. Обхватив мой полувялый член, она проводит моим кончиком по своей щели. В следующий миг я твёрдый и внутри неё, и я разворачиваю нас, так что она у скалы, а я трахаю её.

Жёстко.

Её крики и стоны эхом разносятся вокруг меня, спускаясь по позвоночнику, и оргазм снова пульсирует по моему телу.

Я замедляю движения, сдерживая дрожь вдоха, и упираюсь лбом в изгиб её шеи.

— Что со мной случилось? Почему?

— На французском слово для оргазма — la petite mort. Маленькая смерть. Не как настоящая смерть, из которой не возвращаешься. Это даёт новую жизнь. Снова. И снова. И снова. — она гладит мои волосы и проводит ногтями по моей спине, усиливая дрожь, пробегающую по мне.

— С этого момента ничто не сравнится с этим. Никто другой.

ГЛАВА 8

Исадора

Настоящее

Звуки крика прорываются сквозь пустоту, и, судорожно вдохнув, я резко сажусь. Тьма поглощает меня, замешательство затуманивает голову, пока я ищу взглядом незнакомую обстановку. На долю секунды я забываю, где нахожусь, но с медленным приливом воспоминаний опускаюсь обратно на мягкие подушки и выдыхаю дрожащий вдох.

Проводя дрожащей рукой по лбу, я пытаюсь вспомнить последние несколько минут своего сна. Тёмная тень мужчины с пронзительными золотыми глазами, стоящего надо мной и смотрящего сверху вниз.

Люциан?

Я приподнимаю голову и замечаю, что дверь моей спальни приоткрыта, тусклый свет из коридора рассекает пол. Накануне вечером я её закрыла, но не заперла, как советовала Джулия.

Холодная волна паники снова пробегает по коже, и я тянусь под подушку, нащупывая кончиками пальцев холодный металл перочинного ножа, который сунула туда перед сном. Какое-то время хранить его под подушкой было попыткой скрыть порезы от тёти Мидж. В последнее время это в основном ради моего собственного спокойствия.

Не отрывая взгляда от приоткрытой двери, я мысленно возвращаюсь к какому-то моменту ночи, когда во сне почувствовала, как что-то пощекотало мне руку. Воспоминание вызывает фантомное ощущение, и я чешу это место, пока по позвоночнику пробегает дрожь.

Кто-то был в моей комнате?

Перекинув ноги через край кровати, я сажусь. Тихими шагами пересекаю комнату и закрываю дверь. Поворот замка — щелчок, и на краткий миг я задумываюсь, не заперла ли я себя внутри с кем-то. Эта мысль задерживается в голове, пока я мчусь по деревянному полу обратно к кровати.

Когда что-то упирается мне в палец ноги, я останавливаюсь, спотыкаясь вперёд.

— Ай! Чёрт!

В кромешной тьме я поднимаю ногу, прижимая руку к пульсирующему месту, и нащупываю прикроватную лампу.

Найдя цепочку, я щёлкаю её, отмечая лишь небольшое покраснение на кончике пальца. Я шевелю им, убеждаясь, что он не сломан, и вздыхаю, когда пульсирующая боль начинает утихать.

Предмет под тумбочкой привлекает моё внимание — желанное отвлечение от ноющего пальца.

Я наклоняюсь и просовываю пальцы под резное дерево, вытаскивая фотографию. Повернув её, я изучаю семью, стоящую в ярком саду с каменным фонтаном на заднем плане. Женщина с короткими светлыми волосами. Маленький мальчик с песочно-светлыми вихрами, стоящий рядом с Сампсоном, тем зверем, с которым я познакомилась раньше. Но взгляд задерживается на мужчине. Он поразительно красив. Золотые глаза и тёмно-каштановые волосы. Широкие плечи, натягивающие повседневную рубашку-поло, подчёркивающую подтянутые бицепсы. Губы сжаты в жёсткую линию.

Люциан.

Без шрамов.

Странно видеть его таким, словно я смотрю на запретное воспоминание. Забытый момент времени.

Несмотря на лёгкую улыбку женщины, сияющую улыбку мальчика, готового рассмеяться, серьёзные глаза Люциана не совпадают с солнечным настроением остальных. В том, как он смотрит на меня с изображения, есть ощущение, будто он пытается что-то сказать. Умоляет своего ничего не подозревающего наблюдателя.

Следующие пару минут я изучаю фотографию чуть внимательнее, проводя пальцем по его безупречному лицу, по его идеальной симметрии, и сосредотачиваясь на тьме за этими яркими глазами. Они могли бы быть любого цвета и такими же интенсивными, но золото ему подходит. Экзотично, почти. Да, именно так. На снимке он выглядит как экзотическое животное, пойманное и сделанное домашним питомцем. В клетке.

Я открываю ящик тумбочки и кладу фотографию в пустое место, где обычно лежит Библия.

Выключив лампу, я укрываюсь и поворачиваюсь лицом к высоким окнам, за которыми высоко стоит луна. Ветер воет, как и предупреждала Джулия ранее, словно сердитые ночные шёпоты бьются о стекло. Фантомное щекочущее ощущение в руке возвращается, и я снова чешу её. Но образ застревает в голове, отвлекая меня от жуткого подспудного чувства в этой комнате, в этом призрачном месте, где когда-то спала Амелия. Вид мучительно красивого лица Люциана, теперь испорченного тем, что с ним произошло, заставляет меня задуматься: что именно с ним случилось?

ГЛАВА 9

Люциан

Шестнадцать лет назад

Волны догоняют мою руку, когда я размешиваю воду в ванне и проверяю её температуру. Всего пару лет назад я не мог даже смотреть на воду такой глубины, чтобы моя грудь не леденела, а ладони не покрывались потом. Это было до того, как мой отец потребовал, чтобы я вступил в плавательную команду, и как-то мой соревновательный дух пересилил мои страхи настолько, что я выиграл соревнования и заработал медали.

Но, в конце концов, главная цель Гриффина Блэкторна никогда не заключалась в том, чтобы действительно помочь мне преодолеть мои страхи, как бы мне ни хотелось в это верить. Отец моего товарища по команде владел одной из крупнейших сетей продуктовых магазинов в стране, с которыми мой отец в итоге заключил партнёрство, и он использовал случайные соревнования как способ поговорить о бизнесе, притворяясь, что наблюдает, как я плаваю.

Я закрываю глаза, вспоминая моменты в пещере с Соланж, когда моя грудь горела от нехватки воздуха, а мышцы были напряжены от страха и возбуждения. Я сосредотачиваюсь на воспоминании о том, как её рука скользила вверх и вниз по моему члену, и как моё тело покалывало от прилива того, что, должно быть, было адреналином. Я много раз думал об этих моментах с тех пор.

Совсем раздетый, я ступаю в ванну, вода в которой намного теплее, чем холодная и солёная океанская, и моё тело напрягается от предвкушения того, что должно произойти. Дрочить в воде для меня не новость. Я делал это много раз в душе, но никогда не так. Как будто я говорю своему страху «пошёл нахуй» и кончаю, пока делаю это. Я задергиваю занавески, окружающие огромную круглую утопленную ванну, оставляя лишь щель света.

Тепло обволакивает меня, когда я погружаюсь в воду до плеч, и я выполняю несколько диафрагмальных вдохов, как мы делали перед тренировкой. Я привык задерживать дыхание на долгие периоды времени, и на этот раз я намерен использовать этот навык с пользой.

Я скольжу под поверхность воды, где мир приглушён и я один, и смотрю вверх на искажённые созвездия, нарисованные на круглом потолке, который повторяет диаметр ванны. Мой собственный тёмный мир.

Движения начинаются лёгкими и дразнящими. На этот раз я намерен растянуть удовольствие. Максимизировать кульминацию. Однако не проходит много времени, прежде чем мои яйца сжимаются, а первая волна адреналина пронзает меня.

Блядь, да.

Я представляю, как Соланж садится на меня верхом, держит меня под водой, пока ездит на моём члене. Каждая мышца становится твёрдой, жжение в груди усиливается. Я практически чувствую крошечные электрические разряды в мозгу, сигналы тревоги, требующие, чтобы я глотнул воздуха.