Чтение онлайн

— Я никогда не был одинок. В этом и проблема обладания деньгами. Всегда есть кто-то, кто их хочет.

— Деньги — это всегда твое оправдание? Потому что моим всегда было то, что они недостаточно умны. Недостаточно зрелы.

Мускул на его челюсти дергается; я представляю, как он перемалывает мои слова зубами.

— Чего ты хочешь, Иса? — он подносит мое запястье к своему лицу, удерживая его там и целуя тонкие белые линии на моей коже. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Чтобы ты могла добавить еще один в свою коллекцию?

— Пошел ты. — я дергаю руку назад, но он усиливает хватку. — Тебе не обязательно быть жестоким.

— Обязательно. Это моя природа. Впрочем, ты права. За эти годы я совершил с собой немало садистских вещей. — он проводит большим пальцем по моим шрамам, словно читая их, и та мерцающая теплота возвращается снова. — Но лишать себя чего-то всегда было для меня самым тяжёлым.

Печаль и одиночество в его голосе дергают меня за сердце, и на краткое мгновение я задаюсь вопросом, не его ли это искренность просачивается сквозь сталь. Рука всё еще поднята в воздухе, я разжимаю кулак, чтобы коснуться его лица. Он отшатывается, сбрасывая мою руку, его выражение лица снова становится настороженным и жестким.

Унижение вспыхивает во второй раз, и я вскакиваю с банкетки.

— Забудь. Я просто... Это было глупо.

Сильный рывок за руку притягивает меня к нему, пока мой зад снова не врезается в банкетку. Обхватив мой подбородок ладонью, он держит мое лицо и поглощает мое дыхание в обжигающем поцелуе.

Бабочки взрываются в моем животе, сердце трепещет бесконтрольно, целый зверинец крыльев и победы заперт внутри меня. Голова кружится, мышцы слабеют, и чертовски хорошо, что я сижу, иначе я бы, наверное, грохнулась в обморок. Я тянусь, чтобы за что-нибудь удержаться, и мои кончики пальцев встречают твердые, напряженные мышцы его бицепсов.

Дикое рычание сотрясает его грудь, его пальцы сжимаются крепче, его язык проникает за мои зубы. С нарастающим пылом он целует меня сильнее, и его рука скользит к моему затылку, крепкая хватка там пресекает любую возможность перехватить дыхание.

— Я устал от этих гребаных игр с тобой, — говорит он сквозь зубы.

Теплая ладонь скользит вверх по моему бедру, и когда он заходит за край моей юбки, я ахаю ему в рот. Его прикосновение исчезает, он обрывает поцелуй, оставляя холодную и горькую пустоту между нами. Проведя языком по губам, он смотрит на меня, тяжело дыша и раздувая ноздри. Завороженный взгляд на его лице напоминает мне животное, которое только что почувствовало вкус крови и еще не решило, пощадить или прикончить остальное.

Приковав свой взгляд к его взгляду, я веду его руку вверх по своему бедру и под юбку, мои собственные руки дрожат от страха и возбуждения.

— Всё в порядке, — шепчу я.

Его дыхание учащается, и янтарный цвет его глаз поглощается чернотой расширенных зрачков. При первом же скольжении его кончиков пальцев по влажному хлопку моих трусиков я вижу, как его выражение лица заостряется в знающей ухмылке. Я втягиваю воздух и закрываю глаза, концентрируясь на щекотке у барьера к моей плоти под ним. Я была с мальчиками, меня трогали мальчики, но никогда — такой запретный и недосягаемый мужчина, как Люциан Блэкторн. Экзотическое животное, запертое в клетке. Это как упасть в резервуар, не зная, пожрет ли меня в итоге кружащая рядом акула.

Теплое дыхание касается моей шеи, совсем как в моих снах, пока он водит пальцем вверх и вниз по впадинке, которую он нашел, по этой щели чувствительности. Дрожащий поток воздуха вырывается из моих приоткрытых губ. Я упираюсь одной ладонью в банкетку, извиваясь под его настойчивыми пальцами, и развожу колени, давая ему доступ.

— О, да, — выдыхаю я и закусываю нижнюю губу зубами, пока медный привкус не сводит мой язык.

— Ты — мое проклятие. Держаться от тебя подальше всё равно что пытаться задержать дыхание, когда прилив поднимается. — его слова танцуют в моей голове, глубокий тембр его голоса возбуждает мои чувства. — Я хочу утонуть в тебе.

Я откидываю голову назад, и грубая щетина на его лице, касающаяся моего горла, добавляет восхитительную щекотку, пока он отодвигает мои трусики в сторону, грубее, чем ожидалось, добираясь до голой кожи под ними. Он не суетится в своих движениях, как мальчики моего возраста. Каждое прикосновение намеренно и полно уверенности в том, что после этого я буду горячим, мокрым месивом.

— Ненавижу то, что я мог бы трахать тебя часами и никогда не устать от этого. — он целует меня вдоль края челюсти, и я инстинктивно поворачиваюсь к нему лицом. Его язык скользит по моим губам, он слизывает кровь, которую я пустила, прежде чем запечатать мой рот в собственническом поцелуе. Кончики его пальцев собирают липкую влагу, которую он вызвал между моих бедер, и он распределяет её по моему набухшему клитору, нежно потирая мой чувствительный бугорок, как крошечного питомца, которого он пытается пробудить ото сна. — Всё в тебе бесит меня, — цедит он мне в рот, излучая горячее и опасное напряжение, пока его пальцы работают под моей юбкой.

Я испускаю стон и приподнимаю бедра с банкетки навстречу его безжалостным движениям. В животе всё сворачивается, мышцы напряжены, и рубашка внезапно становится слишком тесной, колючая ткань щекочет мои соски сквозь кружевной бюстгальтер. Отпустив мою шею, он, кажется, замечает твердые выпуклости и проводит кончиком большого пальца по чувствительным соскам. Мучительный всхлип вырывается из моего рта, всё мое тело натянуто, будто под кожей проложены провода.

— То, как твое тело откликается на мое прикосновение. Как струны пианино, когда по ним бьет молоточек. Каждая нота песни, которую я пишу. Песни, которую ты продолжаешь умолять меня сыграть.

В его глазах — гипнотическая тьма, злобная и жаждущая, и я задаюсь вопросом, не так ли это ощущается за мгновение до того, как дьявол забирает душу. Я тяжело дышу в такт его движениям, его пальцы проникают глубже, кружась у моей промокшей киски, создавая аккорды музыки, вылетающие из моих губ. Он еще даже не вошел в меня.

— Ты мне снишься иногда. — хриплая текстура моего голоса отражает мое медленно исчезающее самообладание.

— Что тебе снится, Иса?

— Вот это. То, как... как твои руки на мне.

— Как далеко мы заходим в твоих снах? Я трахаю тебя?

Сама мысль об этом посылает покалывание возбуждения через всё мое нутро, и я не могу ответить ему из страха прозвучать как извращенка, которая фантазировала о нем. Боль между моих бедер нарастает, будто она привязана какой-то невидимой нитью, за которую он тянет ради собственного удовольствия, и вместо ответа я вскрикиваю.

— Конечно, я трахаю тебя. Как я ощущаюсь внутри тебя?

Жар его дыхания на моей коже, прикосновение его пальцев, звук его голоса. Этого слишком много. Слишком много. Мои чувства сейчас перегружены, я теряю контроль.

— Так хорошо. Я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Ты хочешь мой палец внутри себя, Иса? Чтобы заполнить эту нежную маленькую дырочку чем-то толстым и теплым? — кончик его неумолимого маленького оружия кружит у моего входа для пущего эффекта, размешивая мокрую липкую влагу на моей коже, и я вцепляюсь рукой в банкетку, отчаянно нуждаясь в том, чтобы что-то сжать. Я бездумно киваю, мое тело потеряно в ощущениях, которые он разжег. Похоть полыхает во мне, костер нужды разгорается в самом центре. Я не могу сидеть смирно. Я не могу пошевелиться. Мое тело в хаосе, ожидая момента, когда он прекратит эти мучения и войдет в меня.