Чтение онлайн

Согласовав с матушкой этот свой шедевр эпистолярного искусства и внеся необходимые поправки, я озадачил Ланцо организацией его доставки и контролем исполнения наших требований.

Теперь люди у него есть и пусть у него голова болит за воплощение моих гениальных планов в жизнь.

А вообще, мне кажется, надо создавать постоянно действующий управляющий орган, который будет осуществлять руководство доминионом в условиях военного положения.

Эдакий Комитет Обороны…

А день-то закончился. И вечер тоже. Об этом мне сообщила Ануэн, сопроводив эту информацию недвусмысленным намёком на то, что уже давно пора спать. И что от работы кони дохнут.

И не поспоришь тут. Она кругом права.

— Я, кстати, терпеливо жду, — услышал я обиженный голосок Зайки внутри своей черепной коробки, — но, тут сама о себе не напомнишь, так никто и не вспомнит.

— Извини, рыжик, сегодня сумасшедший день был, закрутился, — я действительно совершенно забыл о том, что собирался провести процедуру, хе-хе, награждения, — давай, выбирайся из своего колечка.

Она не заставила себя долго ждать, и немедля материализовалась около моего кресла, нетерпеливо шевеля пушистыми кроличьими ушками.

Сказать, что воздух мгновенно наполнился возбуждающими феромонами, это ничего не сказать.

— Эй, что это вы тут удумали? — Ануэн тут же нахмурилась. Выглядело так, что её эта забористая органическая химия тоже здорово зацепила. Вон как глаза заблестели-то, — у нас что, оргия намечается?

— Милая, ты же хотела поприсутствовать на церемонии награждения Зайки за образцово выполненное задание?

— Да, а что, вот сейчас и награждать будем? — она недоверчиво посмотрела на похотливую мордаху демонессы, а потом перевела взгляд на меня, — в интимной, так сказать, обстановке?

— Ну да, — ухмыльнулся я, — подобные награждения лучше проводить именно в такой обстановке и в узком кругу. Так что обойдёмся без парадного строя, барабанной дроби и знамённой группы.

— Ты меня заинтриговал, — Ануэн точно нанюхалась этих феромонов, улыбка-то, вон какая развратная стала, — так что давай, приступай, не теряй времени, у нас с тобой ещё есть чем перед сном заняться, — о примерной программе занятий я узнал всё, заглянув в её глазищи.

— Здравствуй, бессонная ночь, — подумал я с весёлой обречённостью.

— Так, Зайка, — я обернулся к демонессе, — ложись-ка ты вон на ту кушеточку. Да, на спинку ложись, на спинку, — ответил я на её вопросительный взгляд, — нет, ножки не надо раздвигать. Что, тебе всё-таки удобнее так? Ну, как знаешь…

Ануэн за мой спиной тихо хихикнула и, обхватив меня руками, плотно прижалась ко мне грудью:

— А я хочу тебя, — объявила она мне на ухо громким шёпотом, так, что Зайка аж вздрогнула, — давай, проводи быстрее награждение, и выпроваживай ушастую. И я тобой займусь, наконец.

— Угу, — промычал я, представляя, в какое состояние придёт подруга, понаблюдав за тем действом, что сейчас развернётся перед её глазами.

Зайка, кстати была одета очень минималистично. В две небольшие тряпочки. Одна на груди, другая на животе. Она в таком наряде всегда из кольца появлялась.

Демонесса устроилась на кушетке, всё-таки, приглашающе раздвинув бёдра и согнув колени, приняв весьма соблазнительную и провокативную позу.

На лице её можно было наблюдать интересную гримаску. В которой сливались воедино вожделение, нетерпение и предвкушение. Глаза смотрели в потолок, а подрагивающие руки были вытянуты вдоль тела.

— Ну давай уже, — всхлипывая, взмолилась наконец она, — я не могу больше ждать, — голосок действительно был просительный и очень жалостливый. Почти мольба.

Она так себя уже накрутила, что, похоже, собиралась кончить только от своих развратных мыслей и сладостных ожиданий. Вон, бёдра-то дрожат как.

— И чего же это она так ждёт? — голос Ануэн стал вдруг низким и хриплым, почти рычащим. Руки её, обнимавшие мой живот, стали неумолимо сползать ниже. Они уже были настолько низко, что подруга на ощупь могла определить, насколько я проникся происходящим. Ещё и грудью продолжила по моей спине тереться, бессовестная.

Я понял, что надо переходить к делу, иначе Ануэн меня прямо вот так и оприходует, не укладывая. На глазах у изумлённой и обиженной Зайки.

— Готова? — спросил я лежащую в ожидании демонессу.

— Да, — едва слышно выдохнула она и закрыла глаза, облизывая губы.

Моя ладонь легла на плоский животик Зайки.

— Ну… — выдохнула она, — давай же… Не томи…

Она внезапно сделала судорожный вдох — именно в этот момент с моих пальцев сорвалась микроскопическая капелька энергии астрала и мгновенно впиталась в тело распростёртой на кушетке демонессы.

Её антрацитово-чёрные глаза распахнулись, в них заплясали алые отблески адского пламени. Она, что было сил, сжала бёдра и начала тереть ими друг о друга.

Из горла вырвался долгий, клокочущий стон.

Её рука медленно, словно нехотя, заползла под тряпочку, прикрывавшую совершенную грудь. И тут же сильно сжала одно из упругих полушарий. И по тому, как рыжая охнула, я предположил, что уже сейчас контроль за движениями был ею частично утерян, и теперь ею управляла только демоническая страсть и стремление к получению максимального наслаждения.

Второй рукой она плотно прижимала к своему животику мою ладонь.

Ануэн громко сопела мне в ухо и вжималась в меня всей поверхностью своего горячего тела. Руки её продолжали бесчинствовать, хорошо хоть, что она пока штаны с меня не сорвала. Хотя дело шло именно к этому.

Я собрался с духом и выпустил из пальцев ещё кроху волшебной энергии.

Демонесса выгнулась, рыча и, одновременно, продолжая теребить свою грудь. Её рука, наконец, перестала фиксировать мою ладонь и сползла вниз.

Одновременно пришёл в движение хвостик демонессы, который устремился туда же, в устье бёдер.

Он спешил на помощь сильным пальчикам Зайки, бережно массирующим набухающий бугорок, застенчиво прячущийся возле влажных розовых губ, за которыми скрывался вход в горячие и влажные глубины…

Из приоткрытого рта демонессы продолжали вырываться звуки, оповещающие окружающих о том, что её безумно хорошо.

Тело её сотрясалось, хриплые стоны разносились по комнате.

— Интересно, а как наша Леоба? — возникла весёлая мысль, — ведь подобный концерт за стенкой должен наверняка нарушить её сон, да и душевное равновесие, скорее всего, тоже. И будет она, бедняжка, метаться в одиночестве на влажных простынях, слушая всё это. Скорее всего завидуя той, кто позволяет себе так громко и бесстыдно оповещать окружающих о степени получаемого наслаждения. Интересно будет с утра поймать её взгляд на выходе из комнаты, — эта мысль меня изрядно позабавила.