Чтение онлайн

Тут она и получила ответ на этот вопрос. Кудрявый парень, имени которого Рита до сих пор не знала, выскочил на сцену и объявил, что братья Томсон теперь не одни. К ним присоединяется несравненная Марта Блюм.

Блондинка погасила сигарету и выбежала на сцену. Именно выбежала, а не вышла. Она двигалась, резко четко. Музыканты играли в очень быстром ритме, и Марта безупречно попадала в него.

Рита не могла бы сказать, что танец ей понравился. На ее вкус, движения Марты были слишком резкими, экстравагантными. Это была акробатика, а не танец, как его понимала Рита.

Но она видела и другое. Это был высокий уровень мастерства. Публика к нему привыкла. Вот почему Чарли требовал от нее самой большей четкости движений.

Не успела она додумать эту мысль, как братья Томсон исчезли со сцены, и конферансье объявил выход Риты Дан, известной певицы из Европы. Ее будто пружиной подбросило. Всякие сомнения и страхи исчезли.

Рита вышла на сцену танцующей походкой, уже входя в ритм той мелодии, с которой должна была начать свое выступление. Боковым зрением она успела заметить, как Том Ковач скользнул за рояль. Рита щелкнула пальцами, крутнулась на месте и запела.

Как же правильно она сделала, что поставила эту быструю песню впереди грустной, той, которая ей самой нравилась куда больше. Рита интуитивно чувствовала, что делает все так, как и нужно. Никакой печали, ни малейшей! Публике подавай бодрость! Она играла голосом, старалась двигаться больше, резче, как ее учил Чарли.

Когда Рита замолчала, в зале раздались аплодисменты и оглушительный свист! Она растерялась. Что это значит? Ее прогоняют? Это конец? Рита в панике обернулась к Тому. Тот ободряюще кивнул ей, поднял большой палец. Мол, все отлично!

Она ободрилась, решила, что здесь так принято. Просто ей никто не сказал об этом. Мистер Самуэльсен не предупредил Риту, что не надо долго кланяться, делать паузы между номерами. Она сама поняла это за последние полчаса, наблюдая за выступлениями артистов.

Поэтому Рита широко улыбнулась, снова шагнула к краю сцены и запела. Но опять не ту песню, которая ей больше нравилась, а модный блюз, разученный сегодня с Чарли и Томом.

По молчанию, наступившему в зале, она поняла, что публика ее слушает и одобряет. Рита осмелела и стала импровизировать, сделала паузу, которой в песне сначала не было, потом повторила последний куплет и замолчала.

Вновь раздались аплодисменты и оглушительный свист. Теперь она уже не испугалась, низко поклонилась, поблагодарила публику и легкой походкой направилась за кулисы. Рита помнила: две песни, не больше.

Однако за кулисами она столкнулась с курчавым распорядителем.

– Нет-нет, вы не закончили! – воскликнул он. – Давайте еще!

– Но мистер Самуэльсон сказал… – начала она.

– Не важно! Зал вас принимает. Надо развивать успех. Давайте еще одну!

Ее не нужно было уговаривать. Рита развернулась, вернулась на сцену и была встречена совсем уж оглушительным свистом. Подходя к микрофону, она сделала плавный пируэт так, словно начинала медленный танец в ритме той самой песни, которую все откладывала. Рита спела ее, танцуя, кружась по сцене. Вся скованность и испуг исчезли, пришло ощущение полной свободы. Как когда-то в Париже, в начале карьеры.

Допев, она помахала публике рукой и ушла, теперь уже окончательно. Ведь даже если бы курчавый парень велел ей сейчас петь еще, то Рита не смогла бы выполнить это требование. В запасе у нее больше не было ничего такого, что зал принял бы с восторгом. А портить впечатление зрителей было нельзя. Она это понимала.

Рита решила остаться за кулисами и посмотреть еще пару выступлений, чтобы узнать, что предлагают публике ее коллеги. Кроме того, ей хотелось поговорить с Томом Ковачем, спросить его мнение о своем выступлении.

Однако поговорить с Томом ей не удалось. Он не ушел со сцены вместе с ней, остался там, чтобы аккомпанировать следующему певцу.

Это оказался невысокий брюнет с невыразительным лицом. Рита решила, что он тоже будет выступать не очень долго, как и она сама, споет две-три песни и уйдет. Но женщина ошиблась.

Выяснилось, что зрители хорошо знают брюнета. Едва он вышел на сцену, как в зале опять поднялся свист, гораздо более громкий, чем после выступления Риты. Когда брюнет запел, она поняла, в чем секрет такой популярности. Голос у него был красивого тембра, богатый, звучный. Пел он, как видно, одни лишь шлягеры, которые публика хорошо принимала.

– Кто это? – спросила она у кудрявого распорядителя.

– А ты разве не знаешь? – удивился тот. – Ах да, ведь ты приезжая. Это Фрэнк Виченца. Он итальянец, вообще-то его зовут Франческо, но наша публика переделала это имя на Фрэнк. Да ведь ты и меня не знаешь! А пора бы и познакомиться. Меня зовут Ян Палех, я приехал из Чехии. Работаю распорядителем, конферансье.

– Я вижу, у вас тут народ со всех концов света, – заметила Рита.

– Что ты хочешь, это же Америка, – заметил Ян.

– Слушай, а когда будет антракт? Что-то его долго нет. А я хотела поболтать с Томом.

– Антракт?.. О чем ты? Тут их не бывает. Но Том скоро освободится. На сцену выйдет Билл. Он комик, и его выступление будут сопровождать Томсоны.

Так и вышло. Когда сладкоголосый Фрэнк допел последнюю песню и под одобрительные крики публики покинул сцену, с ним ушел и Том. Рита наконец-то смогла задать ему вопрос, который мучил ее весь последний час.

– Ну и как я выступала? – спросила она аккомпаниатора.

Рита ожидала похвал, восторженных отзывов, всего того, что обычно говорят артистам.

Вместо этого Том ответил:

– Очень неплохо. Конечно, надо учесть, что ты шла в начале, на разогреве. Публика относится к таким артистам довольно снисходительно. Если бы тебя поставили сейчас, то аплодисменты были бы жидкие.

– Но почему? Что я делала не так?

– Ты была слегка скована, особенно в самом начале, мало двигалась. Ты исполняла довольно старые вещи, а люди хотят слышать все новое. Тебе надо работать над репертуаром и движением. Но в целом выступать ты можешь, а это главное. Ладно, мне надо идти. Ведь я играю еще и в ночном клубе. Пока! – Пианист исчез.

Рита пошла обратно, в контору мистера Самуэльсона. Хозяин театра был не один. Рядом с ним сидел его помощник Чарли. Они составляли какую-то ведомость. Самуэльсон молча выложил перед Ритой банкноту с портретом президента Джексона и пять – с Вашингтоном.

Когда она поблагодарила его и взяла деньги, он произнес:

– Для первого раза очень неплохо. Но с таким репертуаром ты сможешь выступать только на разогреве, а там претендентов полно. И вообще, я думаю заканчивать со всем этим винегретом, где всего понемногу. Будем давать только мюзиклы! Если ты сможешь играть в них, тогда у тебя есть будущее.