Чтение онлайн

Ночью звуки возобновились. Временами они доносились из-за входной двери, и я сидел, прислушиваясь к движениям на лестничной площадке. Когда же они замолкали, я доставал из шкафа оккультные книги и смотрел, что следует предпринять для самозащиты. С этой целью я подготовил тщательно нарисованные охранительные круги с заклятиями, к которым у меня было слишком мало доверия.

Находясь под сильным впечатлением от того, что обнаружил в фотоальбоме, я пошел завтракать в близлежащее кафе. По пути остановился у газетного киоска и купил «Таймс» с объявлениями о вакансиях в высших учебных заведениях и «Скотсмэн», чтобы было что почитать за завтраком.

Заметку я увидел на второй странице. Камерон не упомянул в ней наши с Катрионой имена, а также ни словом не обмолвился о талисманах и других предметах, обнаруженных в могиле, но все остальное было изложено верно. Ребенка опознали – это был Чарльз Гилмор, одиннадцати месяцев от роду, похищенный в середине дня, в пятницу, из коляски возле магазина в Эадрай. Тут же была представлена фотография ребенка на руках у матери. Фотографии с могилой Катрионы в газете не было. Предположений о сатанистах и могильных грабителях не высказывалось. В заметке лишь сообщалось, что могила была «потревожена».

По дороге домой я купил утренние газеты, однако в них было мало достоверной информации, а все больше – догадки. Я позвонил Камерону и спросил, не появилось ли у него с тех пор, как он установил личность ребенка, какой-нибудь новой информации.

– Никому ничего не говорите, – предупредил он. – Если появится хотя бы одно слово о секте сатанистов, рыскающих по городу в поисках невинных младенцев, поднимется страшная паника.

– Вам не о чем беспокоиться. Я не собираюсь обращаться к журналистам. И искренне надеюсь, что убийство это – последнее.

На другом конце провода замолчали. Вероятность появления новых убийств, была, как я понял, кошмаром инспектора.

– Я тоже на это надеюсь, доктор Маклауд. Если вы вспомните еще о чем-то, имеющем отношение к делу, позвоните.

Я положил трубку, и ко мне вдруг пришло мгновенное решение. Я поеду в Сент-Эндрюс к Генриетте.

Она подскажет, что нужно делать. Сент-Эндрюс – очень маленький городок, и за полдня я успею опросить все имеющиеся в нем гостиницы.

Я вернулся в квартиру, чтобы переодеться и захватить на дорогу деньги. Тут я заметил книгу, которую купил для Генриетты. Я решил, что подарок может разрядить обстановку при нашей встрече. Сунув ее в карман, я вышел из дома.

На центральном автобусном вокзале я выяснил, что автобус до Сент-Эндрюс уходит через полчаса. Я купил билет и стал ждать. Выехали мы вовремя, автобус пошел по северному направлению через мост Форс-Бридж, а затем – к востоку на побережье. Через два часа я прибыл на место назначения. С моря дул холодный ветер, а по улицам спешили на лекции студенты. Университет доминировал над городом, придавая ему нереальный вид, схожий с фильмом об инопланетянах.

Я зашел в информационное туристское бюро, купил карту и список всех городских гостиниц. Оказалось, все намного легче, чем я предполагал. Я вспомнил, как Генриетта однажды упомянула, что ее свекор играет в гольф, и мне пришло в голову, что он должен выбрать гостиницу неподалеку от поля, где играют в эту игру. Я нашел их в такой гостинице, в ресторане за ланчем.

Генриетта извинилась, и мы вышли в холл.

– Какой приятный сюрприз, – сказала она. – Мой свекор со своим любимым занятием очень мне наскучил. Я рада, что появилась возможность улизнуть от него. Придумаю что-нибудь, чтобы объяснить ситуацию. Как это – посторонний человек приехал из Эдинбурга, для встречи со мной!

– Я не мог не приехать, – сказал я.

Она вмиг посерьезнела:

– Что-нибудь случилось?

Я показал ей статью в «Скотсмэне»

– Я утром уже прочла, – сказала она. – Но не понимаю, какое отношение... – Она остановилась и с ужасом взглянула на меня. – Неужели это могила Катрионы?

Я рассказал ей о разговоре с Камероном.

– Почему вы ничего не сказали ему о Милне? – спросила она.

– Какой бы в этом был смысл? У меня нет реальных доказательств, нет ничего, что можно было бы представить в суд. В пятницу Милна не было ни в Глазго, ни в окрестностях, а когда могилу разрыли в первый раз, его даже не было в стране.

– Но мы же знаем, что он стоит за всем этим.

– В этом я уверен. Если бы могли найти доказательство его причастности к убийству ребенка, я бы не замедлил сообщить об этом правосудию. Боюсь, что такого доказательства мы не сыщем. Мне кажется, нам надо действовать по-другому.

– Что, по-вашему, должна делать я?

– Мне бы хотелось, чтобы вы вернулись в Эдинбург. Если у вас есть там друзья, готовые помочь, мы бы обратились к ним за помощью.

– Ох, Эндрю, не знаю... Свекор со свекровью будут кровно обижены, если я вдруг сорвусь с места и уеду. Они очень тяжело переживают смерть Яна. Ведь он был их единственный ребенок. И мне кажется, что если я внезапно уеду с незнакомым человеком, это их страшно расстроит. К тому же, я ничего не сумею объяснить им.

– Генриетта, больше мне не к кому обратиться.

– А как поживают ваши родители?

Я рассказал ей об отце. Поначалу я не намеревался говорить ей этого, понимая, как это ее взволнует, но мне хотелось показать, какая серьезная сложилась ситуация.

– Вы сразу должны были сказать мне об этом, – заявила она. – Вы правы, мы должны действовать вместе. Дайте мне несколько минут, и я сделаю все возможное, чтобы объяснить им.

– Но ведь вы не можете открыть им правду.

– Конечно, нет. Но я расскажу им о могиле Катрионы. И о первом вскрытии, и о мертвом ребенке. Они никому не разболтают.

Она разговаривала с ними более получаса. Я ждал ее в холле. Через окно я видел поле для игры в гольф, зеленое и молчаливое, – ухоженный мир, не имеющий ничего общего с событиями, участником которых я был. Несмотря на ветер, несколько тепло одетых игроков предавались своему излюбленному занятию, словно на дворе стояла середина лета.

Генриетта вернулась, села рядом.

– Моя машина внизу, – сказала она. – Я попросила, чтобы спустили чемодан.

– Ах, да, я и забыл, – сказал я. И подал ей томик Гарди.

– Что это?

– Откройте и посмотрите.

– Надеюсь, свекровь не увидит, что я принимаю подарки.

Бечевка была туго завязана. Генриетта аккуратно развязала узел и, развернув упаковочную бумагу, отложила ее в сторону. В этот момент к двери подошел носильщик. Я повернулся к нему, сделав знак, что мы выходим. Затем взглянул на Генриетту. Она смотрела на меня, наморщив лоб.

– Что это? – спросила она, протягивая мне книгу.

– Подарок, – сказал я. – Я нашел его для вас в субботу.