Mayday. Я влюбляюсь
Шрифт:
Ника так и застыла с открытым ртом. Откровения стали для нее неожиданностью. Она ведь хорошо помнила крепкого и высокого мужчину с темно-рыжими, как медь, волосами, который отстаивал сына в кабинете у директора каждый божий раз – а ему приходилось делать это довольно часто. Она помнила его всегда одетым с иголочки, румяным и здоровым, а теперь в голову лезли жуткие картины дождливой погоды и грузного бездыханного тела. На глаза наворачивались слезы. Ника стыдливо спрятала лицо от Алика.
– Прости, прости, я не знала.
– Эй-эй, ты чего! Брось!
Алик нажал снизу на ее подбородок, чтобы вновь поймать взгляд, и широко улыбнулся. Он был так близко. Ника сумела рассмотреть едва ли заметные веснушки на носу Алика, ресничку, упавшую на левую щеку, крохотную царапину над губой, скорее всего от бритвы, губы. Ника глядела на них и больше не хотела бежать, как пару минут назад. Он усыпил ее страхи. Непонятно как и надолго ли, но Нике не пришлось много об этом размышлять. Алик накрыл ее губы своими – теплыми, влажными, чувственными.
Громкий гудок автомобиля, которому они перегородили дорогу, заставил Нику отпрыгнуть от парня.
Он только что меня поцеловал?
Ника не хотела думать о том, что почувствовала. Ника вообще не хотела думать о том, что произошло. Спасибо Алику, тот спокойно вырулил на главную улицу и продолжил путь.
– А откуда у тебя шрам? – спросила она, только чтобы не молчать и дальше.
Ее щеки пылали, губы горели, Нике было не по себе – слишком много самых разных эмоций будил Белозеров. Но лишь спросив, поняла, что сделала: задав вопрос, сдала свой кухонный шпионаж целиком и полностью. Ника закусила от досады губу, и Алик вдруг слишком явно вильнул на дороге. Оба ощутили гулкое эхо той ночи наяву.
– Всегда, – наконец соизволил ответить Алик, – всегда нужно быть предельно осторожным с незнакомыми людьми. Кто-то может очень внезапно ударить ножом в спину. Ну, в прямом смысле слова.
Ника ахнула, не сдержавшись. И как он мог так спокойно об этом говорить?
Сумасшедший.
– Забудь, это дела давно минувших дней. Просто нельзя забывать, что люди… те же опасные животные. Нельзя терять бдительность и поворачиваться к ним спиной.
– И ты не перестал помогать даже после всего?
Широко распахнутые глаза Ники глядели на парня с непониманием. Он залюбовался их голубизной.
– Не смог бы, даже если бы очень захотел, – с грустью ответил Белозеров и после шепотом добавил: – Смерть каждого человека умаляет меня…
Да уж, Алик смог удивить ее Хемингуэем.
Ибо я един с человечеством, – уже про себя добавила она.
Глава 15
– Чем ты все-таки занимаешься? – спросила Ника у Алика, шагая по подземной парковке.
Белозеров уже несколько минут ждал, когда она заговорит. Заметил, как девушка хмурила лоб – и раньше так делала, сдерживая любопытство.
– Телефонами, компьютерами: обслуживанием, продажей.
Ее губы вытянулись в трубочку и выдали нечто похожее на «О-о!», как раз когда они зашли в лифт. Орлова прокрутила что-то в голове и улыбнулась собственным мыслям. Белозеров наблюдал за ней, не отрываясь.
– А ты что думала?
Ника услышала вопрос и собиралась ответить, но отвлеклась на оповещение. Открыла входящее смс и пробежала по тексту глазами, не понимая ничего. Остановилась и перечитала концовку стихотворения.
…Он,
Изучавший потребность
и возможность
человека.
Человек, изучавший Человека для Человека,
Он так и не обратил свой взор
к небу,
потому что в тысяча пятьсот пятьдесят третьем году,
в Женеве,
он сгорел между двумя полюсами века:
между ненавистью человека
и невежеством человека.
Послание пришло с анонимного интернет-ресурса. Нике стало не по себе, но она быстро списала все на очередную рассылку или чью-то ошибку, потому что вспомнила, отчего горел ярлык программы во «ВКонтакте». Райкин. Она писала ему вчера. Только что конкретно? Открыла соцсеть и залилась краской.
– Извини, минуту, – бросила она, встретив тяжелый взгляд, и скорее спрятала свой в наборе букв, которые переворачивали весь ее мир с ног на голову.
«злравствуй. Извини за вопрмс спустя столько лет. Мне нужно знать, ; почему ты тогда ищвинился передо мной».
«Хэллоооу, красотка! Извиняю! Да Белозеров заставил, придурок».
Двойной перезвон возвещал о прибытии на десятый этаж, но Ника так и осталась стоять на месте, перечитывая в третий раз сообщения Райкина.
«Он сох по тебе по ходу. Помнишь пацанов, которые таскались за тобой до дома и Орлихой звали? Им он тоже навалял, как и мне. Шизонутый был парень».
– Ты идешь? – услышала она слова будто издалека.
Темные глаза с добротой смотрели на нее, выжидали. А Ника не верила. Да так просто не бывает! Как можно было заиметь настоящего ангела-хранителя и не знать об этом? Еще смышленой себя считала.
Сейчас настал тот миг, когда нужно было принимать решения. Или доверять полностью, не сомневаясь, или уйти, бросив все, как есть. Шагнуть в неизвестность или остаться на безопасном расстоянии?
Нике всегда тяжело давался вопрос сближения. Но сейчас все внутри, как ни странно, подталкивало ее вперед. И когда створки лифта начали съезжаться обратно, она в последний момент проскочила между ними и, широко улыбаясь, врезалась в парня. Его руки удержали девушку за талию.
Теперь Ника знала, что у ее везения было имя Алика Белозерова. Рассмеялась и продолжила разговор, как будто и не замолкала без причины.
– Ну-у, про это точно не думала. Скорее, про наркотики там всякие, – чуть тише добавила в конце.
– Че-го? – удивился Алик.
С кем его только не путали, кем не обзывали, но точно не наркодилером.
– А что? Ты вечно какие-то поставки обсуждал. По телефону шептался, что не хочешь в тюрьму.
Вот тут Алик уже не сдержал смех и заполнил им пустой коридор этажа. Ника захихикала следом, чувствуя легкость в теле и покалывания в тех местах на спине, которых касалась его рука – он ненавязчиво и при всем настойчиво удерживал ее рядом.