Чтение онлайн

– Я поэтому не оставил тебя одну в гостинице. Не собирался засыпать, случайно вышло. Извини.

– Парень, с которым я жила, – внезапно начала Орлова.

Белозеров невольно сжал кулаки и перебил ее.

– Этот Максим?

Только один ее кивок! Плевать даже, что не имел внятных объяснений, откуда знал о нем. Только один ее кивок, и он собирался вытрясти из этого придурка всю душу. Даже если она его любит, это не помешает ему начистить морду обидчику.

– Нет, – ворвался короткий ответ в мысли Белозерова. – Его брат.

Ника подсознательно напряглась в ожидании реакции Алика. Ведь знала, как выглядела ситуация со стороны. Без контекста и множества мельчайших подробностей. Но Белозеров никак не прокомментировал, даже бровью не повел, остался сосредоточен, не выказывая пренебрежения. Невообразимый человек.

– Он был зависимым. А я упустила момент, когда все это началось. Нет, сейчас понимаю, что замечала признаки, но… Да, блин, я списывала его поведение на что угодно, только не на наркотики.

Ника спрятала взгляд, потому что следующие слова дались ей очень нелегко. Об этом знали единицы. Делиться подобным не было для нее привычным делом.

– Я с трудом отбилась. Наверное, ему привиделось что-то, даже не знаю. Когда он пришел в себя, то уже ничего не помнил. Но в тот день пострадала не только я. Я по сути легко отделалась. Он устроил аварию. Водителя отправил в кому, а ребенка убил. И хотела бы, но винить его не получается. У него обнаружили наследственную болезнь. Его биологический отец и без наркотиков сошел с ума и застрелился.

Повисла минутная пауза. После чего Ника резво вскочила на ноги.

– Ты зеваешь, сделать кофе? Я принесу!

Алик и не заметил, как девушка исчезла за дверью. Хотел броситься следом, но понимал, что ей нужно время.

И на кой черт ты такой понимающий, Белозеров?

Девушка загремела ящиками и посудой. Прошло пять минут и даже десять. Алик зевал все сильнее и чаще, держался из последних сил. Включил телевизор громче, но уже с трудом разбирал речь.

Обычно он не мог уснуть, даже когда кот перебирал лапами по паркету. Обычно, но не сегодня.

Ника специально не воспользовалась кофемашиной. Она отыскала турку, натуральный молотый кофе и принялась его варить. Ей жизненно требовалось это недолгое уединение. Так сложно было после всего открываться кому-то. Так страшно увидеть презрение или разочарование в его глазах.

Когда Орлова собралась с силами и вернулась в комнату, обнаружила мирно сопящего в неудобном положении Алика. Он сидел, скрестив руки на груди и свесив голову вниз. Под громогласное вещание из телевизора. Ника поймала себя на мысли, что ей нравилась милая картина. Более того, ей нравился Алик. Сильно. Бессмысленно было отрицать. Хотя бы наедине с собой.

Она подхватила с пола пульт и сделала тише. Собиралась и вовсе выключить передачу, напомнившую ей какое-то запоздалое «Доброе утро», но услышала речь приглашенного гостя, под именем которого красовалось множество специальностей – социолог, психолог и еще несколько подобных слов.

– Знаете, что ответил мне двадцатилетний крестник на вопрос об апокалипсисе? Только бы не при мне. Мы растим эгоистов и потребителей! А раньше…

– Ну, раньше и на телефон отвечали не «алло», а «чем могу помочь», – вмешался в монолог телеведущий. – Сейчас что? Увидели имя на экране и быстрее прячете мобильный в карман, вдруг что попросят! Равнодушие распространяется в обществе, как злокачественная опухоль, – стремительно и беспощадно. Эта нравственно-психологическая ржавчина разрушает в нас челове…

Ника выключила телевизор. Отбросила пульт и снова подхватила листы с неподвластной ей головоломкой, чтобы уйти в раздумья и забыться.

Прошло несколько часов, прежде чем Алик проснулся. Он застал Орлову сидящей в позе лотоса с собранными в импровизированный хвост волосами. Задумавшись, она кусала нижнюю губу, глядела на разложенные по всему залу листы бумаги. И ведь не догадывалась, как сексуально выглядела в домашней одежде и без косметики. Кто бы там ни был с ней вчера, он полный придурок, что ее отпустил. Алик больше не прозевает шанс. Больше никогда.

Закат медленно стекал по стене. Ника вертела в руках карандаш, в очередной раз перебирая варианты. Она что-то упускала, вот чувствовала это. Что-то ускользало, как только подбиралась близко.

И снова разбив строки бесконечных цифр на группы, она глубоко задумалась и прикусила пластиковый кончик карандаша зубами. Услышала покашливание и тотчас повернулась. Алик сладко потягивался, отчего черная майка задралась и обнажила крепкий живот.

– Прости, что уснул и оставил тебя один на один с этим.

Он указал на расшифровку данных с флешки. В чем была сила этих цифр? В чем смысл?

Ника ничего не ответила, вернулась к бумаге.

Алик заметил, что в комнате стало не хватать света. Встал, чтобы включить светильник. Пока наблюдал в окно клонящееся к закату солнце и размышлял, как лучше предложить Нике отвлечься и выбраться из дома, чтобы не сойти с ума, зарывшись в бумагах, у девушки громко заурчал желудок.

Черт, она же за весь день съела только два куска пиццы!

– Кажется, самое время поужинать.

– Да мне бы просто перекусить, – смущенно произнесла Орлова.

Вот всю уверенность перед ним теряла. Перед ним и тем внезапным притяжением, которое росло с каждым часом.

– У меня пустой холодильник. Максимум овощи замороженные найдутся. Последние дни голова была забита совсем другим. Так что поехали, нормально поедим где-нибудь.

Поехали. Нормально. Поедим. Где-нибудь. У Ники живот скрутило от этих слов. Ужин с Аликом – это все, чего она сейчас хотела. Вот только для свершения данной миссии нужно было надеть колготки в зацепках, убийственные каблуки и вчерашнее платье, которое жутко помялось. Еще и выйти без грамма макияжа и со спутанными волосами. Прелестный вид для первого свидания.

А это свидание? Почему я вообще подумала, что это свидание? Черт!

Алик слышал, как девчонка выругалась. С трудом скрыл улыбку. Видел, с каким ужасом она покосилась на мятое платье, что лежало на спинке дивана. Молча встал и открыл комод, достал оттуда женские джинсы, вязаный свитер и бросил ей.

– Могут быть большие, но однозначно меньше, чем мои.

Ника невольно натянулась, как струна. Все в ней запротестовало против одежды, которую носила женщина из жизни Белозерова.