Чтение онлайн

Я всегда хотела быть с кем-то, кто уверен в себе. С тем, кто излучает силу и уверенность, и я уже могу сказать, что Финн даст мне именно то, что я хочу.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, пока он идет по коридору. С этого ракурса мне хорошо видны мышцы его спины и форма задницы. Очевидно, что он спортсмен, и он даже выше, чем мне показалось в баре. — Твою комнату?

— Я спросил, не хочешь ли ты выпить. — Финн поворачивает за угол, и я вижу ножки стола. Плиточный пол и конец полотенца для посуды. — Было невежливо не ответить.

Он садовит меня на кухонную стойку, и кровь снова приливает к моей голове. Я моргаю и смахиваю волосы с глаз, оглядываюсь по сторонам и вижу, что он тянется к шкафу с алкоголем.

— Хм… — Я сжимаю бедра вместе, возбужденная и взвинченная. — Хорошо. Я выпью.

Мой мозг уже немного затуманен от выпитого в баре, поэтому я знаю, что не могу выпить слишком много. Хочу запомнить все, что, черт возьми, произойдет здесь сегодня вечером, и выпивать по кругу — не лучший способ сделать это.

— Текилу?

— Конечно.

Финн берет бутылку и идет ко мне. Его кожа окрашена в розовый цвет, а сквозь джинсы видны очертания его члена.

— Я не знаю, что сделал мой сын, чтобы испортить с тобой отношения, но теперь ты здесь, со мной. И я собираюсь позаботиться о тебе. Дай мне ночь, Марго. Мы сможем разобраться во всем, когда взойдет солнце.

— Что ты с этого имеешь?

Тот же резкий смех возвращается, и я чувствую его повсюду.

Между грудей.

Между бедер.

Свободная рука Финна раздвигает мои колени, и он шагает между моих ног, занимая слишком много места. Задирает мою юбку, и я почти стону, когда воздух кусает мою кожу.

— Твою пизду. Как бы я ни хотел сегодня. Где бы я ни захотел. Разве это не звучит забавно?

Это звучит более чем забавно.

Это звучит как лучший подарок на свете, и я знаю, что более рациональная женщина ушла бы. Прежде чем раздвигать ноги, она бы поискала в интернете информацию о Финне Мэтисоне и убедилась, что он не серийный убийца.

Но я не такая.

Я нуждающаяся и отчаявшаяся, и я думала о его руках с тех пор, как нахмурилась на него в медицинской палатке.

— Каковы правила? — спрашиваю я. — А как же моих ограничений?

— Открой рот, — приказывает он, и мои губы раздвигаются. Финн вливает мне в рот порцию текилы, но прежде чем я успеваю ее проглотить, он сжимает мои щеки. — Держи ее там, пока я не скажу тебе проглотить.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как по венам разливается возбуждение. Перемешиваю алкоголь во рту, — вкус текилы становится мягким и приятным. Он прикусывает мою нижнюю губу, наблюдая за мной. Спустя две минуты, в течение которых я извиваюсь, хлопает меня по ноге.

— Глотай, Марго, — говорит он, и я глотаю. Открываю рот, чтобы Финн увидел, что там пусто, и его улыбка становится гордой. — Это было очень хорошо.

Я краснею и прижимаю подбородок к груди. Похвала — это еще одна порция адреналина, и она только разжигает огонь внутри меня.

— Спасибо.

— Расскажи мне о своих ограничениях. Что тебе не нравится?

— Ничего, связанного с оружием, — выпаливаю я, оказавшись в затруднительном положении.

— Поподробнее, пожалуйста.

— Я не хочу делать ничего, где я буду опасаться за свою жизнь.

— Это точно не обсуждается. Что еще?

Я ломаю голову и пытаюсь придумать, что еще я не хотела бы делать.

Если бы я не сидела на его кухонном столе, полуголая, с его членом в дюйме от меня, я бы, наверное, смогла придумать дюжину других вещей, которые меня не интересуют, но думать связно очень сложно. Это становится почти невозможным, когда он кладет руки мне на ноги и проводит пальцами по шву моего нижнего белья.

— Я не хочу, чтобы ты причинял мне боль, — говорю я. — Никакой физической боли. Я не против грубости. Но не боль.

— Я тоже этого не хочу. Ты скажешь мне, если мы пойдем по этому пути? — спрашивает Финн.

Я киваю, и это какая-то слабая попытка выразить свое согласие. Внутри меня отвлекает так много вещей: мягкость его прикосновений и то, как сильно я хочу ощутить их на своем теле. То, как Финн наклоняется вперед, и как аромат его одеколона проникает в мой нос. Это все слишком. Слишком сильно, и я близка к тому, чтобы забыть свое имя.

— Да, — шепчу я.

— Что еще? Скажи мне еще одну вещь, которую ты не хочешь, чтобы я делал.

— Все эти разговоры о том, чего я не хочу, чтобы ты делал. А как насчет того, что я хочу, чтобы ты сделал?

— Мы доберемся к этому. Я обещаю. — Он снова целует мою шею, и, блять… Я хочу, чтобы он поцеловал мой рот. Я хочу, чтобы его язык прошелся по всему моему телу. — Но не раньше, чем ты дашь мне что-то еще, что тебе не нравится.

Я раздраженно хмыкаю. Я не привыкла, чтобы меня дразнили или заставляли ждать. Секс, который у меня был, обычно был быстрым. Пятнадцати-двадцатиминутное испытание, после которого я снова надеваю одежду и иду заниматься своими делами. Финн как будто заставляет меня работать ради этого, и мне не нравится, что погоня за ним заводит меня еще больше.

— Я не хочу, чтобы кто-то еще участвовал в этом. Только ты и я.

Возможно, я слишком много рассказала о последнем условии, потому что его выражение лица смягчается. Он кивает и целует меня в щеку.

— Понятно. Только мы. Больше никого.

— Спасибо. У тебя есть какие-то ограничения? Какие-нибудь правила?

— Когда тебя последний раз проверяли? И был ли у тебя кто-нибудь после того, как ты переспала с моим сыном?

Каждый раз, когда он говорит «мой сын», это напоминание о том, что то, что мы делаем, почти запрещено, и это заставляет меня хотеть его еще больше.

Других людей может беспокоить эта связь, но меня — нет. Это два разных человека, и если Джереми может трахаться с кем хочет, то и я могу делать то же самое.

И сегодня я хочу Финна.

Я становлюсь еще более влажной при мысли о том, что кто-то застанет нас в таком положении. Спросит, какого черта мы делаем, и мне придется объяснять, что я близка к тому, чтобы трахнуть отца своего бывшего парня.

Это так неправильно, но мне всегда нравилось быть немного плохой.

— Меня проверили два месяца назад, и после Джереми я ни с кем не встречалась. Ничего, чтобы сообщить с моей стороны. А что насчет тебя? У тебя есть толпы женщин, которые приходят и уходят отсюда?