Чтение онлайн

Малец довольно улыбался, но дышал уже тяжелее, задержал дыхание и проговорил:

– И этому вас учили в Белом Кресте?

Эртур прыгнул вперёд, подняв меч над головой, лицо блондина резко исказилось. Он отбил первый удар, прилетевший сверху, пошатнулся, схватил меч двумя руками, второй удар он принял близко к лицу, держа лезвие горизонтально земле, блондин опустился на одно колено, глядя в своё отражение, смотрящее на него холодной сталью. Эртур воспользовался инерцией и, сделав полукруг мечом, саданул третий раз, пониже гарды. Два пальца разлетелись по снегу, их бывший владелец глядел на них глазами, выпадавшими из орбит. Удары измотали Эртура, но они стоили того. Брызнула алая кровь, блондин взвыл, выпустив из рук оружие, – оказалось, что во второй руке у него был миниатюрный стилет.

Эртур освободил правую руку, встряхнул ей, с полуоборота засадил блондину в челюсть – тот свалился ничком, обагрив белый, свежевыпавший снег. Пар шёл из его открытого рта, снежинки падали на лицо, смиренно тая. Победитель старательно вытер меч, воспользовавшись камзолом побеждённого, плюнул на лежащую тушу. Затем он подобрал стилет и сунул его за голенище. Он присел, сорвал лоскут одежды блондина, обвязал вокруг его пострадавшей кисти, крепко затянул, тело не двинулось. Затем порыскал по поясу, вот оно! Кошель был не слишком тяжёлый, но грех жаловаться. Эртур коснулся щеки, рана полыхала, а кровь всё шла, пачкая одежду.

«Что-то он эдакое бросил перед боем, – подумал Эртур. – Le’rael? Знакомо до безумия. Может, Колсон такое говорил во время войны, пока мог, а вот почему он говорил, мне не вспомнить… Вот же проказа».

Он вытер щёку горсткой снега, последняя окрасилась в розовый. Затем поднялся и посеменил к трактиру на всё ещё ватных ногах. Дверь заскрипела, к нему тотчас обратились взгляды, а Гюнтера всё не было. Эртур молча двинул к стойке, на которой ожидал оловянный стакан с обещанным снадобьем. Он сперва потянул носом – выступили слёзы – после чего одним махом осушил его. Поморщился, встряхнул головой – стало лучше.

– Хозяйка! – крикнул Эртур.

Она появилась, подозрительно подняв бровь, причмокнула.

– Есть ещё? – Он пододвинул стакан.

– Что за крики снаружи? – спросила женщина, откупоривая бутылку с характерным звуком.

– Уроки фехтования.

– А где тот, молодой? – Она скрестила руки на груди.

– В снегу, он поранился, истекает кровью.

– Задери тебя ишак. – Харчевница оскалилась неровным рядом зубов. – Умертвил мальчугана что ли? Погань такая! Вольга! Алкаш старый, поди сюда.

Ответом было лишь молчание и стук костей, разлетавшихся по игральной доске, друзья Вольги играли до последнего, сам хозяин мирно сопел за столом. Прочие гости пропали, кроме того, что словно ожидал кого-то, глядя в окно и потягивая трубку.

– Мадам, – сказал Эртур, чуть не поморщившись от такой формулировки. Он достал приобретённый мешочек, продолжил: – Это за беспокойство, а остальным я займусь сию минуту. – Наёмник порылся в мешке, положил на стойку несколько медяков, обратил внимание на странную чеканку – дуб, меж кроны которого находились копья с нанизанными на них головами – на местные монеты не похоже, на старые имперские и подавно.

Её устроила подобная сделка, а Эртур тем временем двинулся к спальням, ловко спрятав вторую порцию напитка в желудке. Едва он задумался о том, как неуклюже он будет проверять двери на предмет нахождения в них извозчика, как навстречу ему вышла рыжая, слегка растрёпанная. Эртур встрепенулся, схватился за рукоять меча.

– Где Гюнтер? – выпалил он.

Девица остановилась.

– Твой друг спит, – ответила она, сдувая прядку со лба.

– Показывай комнату. – Он кивнул ей за спину.

Она закатила глаза, но повиновалась, медленно пошла по ветхому коридору, покачивая бёдрами. Путь освещался лишь парой свечей, так что Эртуру приходилось всматриваться. Наконец она остановилась, толкнула дверцу, – та со скрипом поддалась. Патетическим жестом дворецкого она пригласила Эртура внутрь, он прошёл мимо неё. Пахло от неё приятно – смесь хвои и какой-то сладко пахнущей эссенции, которую он никак не мог разобрать. Духи? Духи денег стоят, алхимики за них дерут, как за здорового коня.

Вошёл. Ушанка лежала на полу, лысина одиноко проглядывала из-под войлочного покрывала, громогласный храп оповещал о том, что всё действительно в порядке. Гюнтер спал.

Эртур затворил за собой дверь, встал пред рыжей. Посмотрел на неё сверху вниз: «Миниатюрная, не знал, что Гюнтер таких жалует, – подумал он. – Но что-то не вяжется…»

– Погоди, да ты в крови! – ужаснулась она. – Стой, а где же тогда…

Резкая пощёчина возобновила кровотечение, а девушка помчалась вниз, размахивая косой, как маятником. Эртур ухмыльнулся, дотронулся щеки.

– Можно было и по другой щеке, – сказал он шёпотом, глядя на заляпанную в крови ладонь. В воздухе всё стоял аромат хвои со сладким, дурманящим запахом. Хотя, быть может, дурманила вольговская бодяга. Он зашёл в комнату, в которой казалось, что от храпа сотрясается всё, что не прикреплено к полу. Приблизился к окну, оно очень удачно выходило к конюшням, свистел сквозняк. Спутница блондина уже безропотно склонилась над ним, окликнула конюха, старик вышел. Эртур почувствовал, как слипаются глаза, прилёг, ощутив, наконец, как ужасно устало его тело за прошедшие сутки. Послышалось ржание коней, гости отправились восвояси. Засыпал он долго, случай на дороге не давал покоя.

Эртур дышал ртом громко и сбивчиво, он словно захлёбывался воздухом, его челюсть странно двигалась в такт дыханию. Серое небо виднелось сквозь сухие кроны, вороны наблюдали за телами, висящими на деревьях. Стройно в ряд взывали они к Эртуру пустыми, изъеденными глазницами, казалось, что они обратились бы к нему, будь у них языки. Но слышно было лишь карканье и собственное дыхание.

Он глянул вниз, на руках у него лежал командир Белого Креста – Марло Ха'ггри, в его черепе зияла дыра, из которой всё никак не получалось выпасть чему-то белому, жёлтому и красному. Глаза его закатывались, а едва уловимый шёпот терялся средь истошных криков. Эртур дёрнулся – то кричали люди на деревьях – они извивались, а узлы всё туже стягивались на шеях, сменяя крики на сухой хрип. Ветер уносил все звуки. Эртур взглянул на Марло, приблизился к нему ухом, наконец, разобрал шёпот:

– Эртур… как больно. Моей голове холодно… странно холодно, Эртур, тот выродок… горец, он меня зацепил тем… тем топором, правда?

– Тише, Ха’ггри, тише… Скоро придёт Аниквас, он тебя мигом заштопает, – врал Эртур, отводя глаза. Одни боги знали, как же ему не хотелось отводить глаза.

– Эртур! – крикнул Марло, растирая кровь на его щеке. Капитана вырвало желчью. – Эртур, они… они… я умираю?

– Брось, Марло, ты ведь не лекарь, откуда тебе знать. Да, ты ранен, ранен чертовски тяжело, но ты не умираешь.