Чтение онлайн

Затем, объевшись, впервые за последние годы, меня стало клонить в сон. Я настолько отвыкла от этого чувства, что приняла его за недомогание и отправилась к ноутбуку, работать над сценарием. Пальцы двигались медленно, буквы, плясавшие перед глазами, сливались в единое пятно, и вскоре, опустив голову прямо на клавиатуру, я просто отключилась.

Меня разбудил звонок телефона. Я подняла тяжелую, после сна голову, сфокусировала взгляд на часы в ноутбуке, прикидывая, что проспала около трёх часов.

– Слушаю, - зевая, ответила я.

– Спишь что ли? – удивился ассистент Столкерка.

– Самой даже странно, - хрипло призналась я.

– Тебя все ждут на площадке.

– Десять минут, и я спущусь, - пообещала я.

Больше всего на свете, мне сейчас захотелось снова уткнуться щекой в клавиатуру и продолжать спать. Но, переборов сон, я, всё же встала, и, шатаясь, побрела в туалет – приводить себя в порядок. Побрызгав на лицо водой, я отметила, как ввалились глаза на побледневшем лице, и как разлилась синева под ними. Не успела расстроиться от превращения в панду, как взгляд упал на брусочек яркого, малинового цвета, мыла, лежащего в переплетенной мыльнице рядом с бутылочкой жидкого мыла.

«Какого черта его сюда положили, это же не гигиенично» - возмутилась, было я, но тут, до носа донёсся божественный аромат свежей земляники, исходивший от розового прямоугольника. Я взяла мыло в руки и поднесла его к лицу. Запах был настолько восхитительным, что рот мой, моментально наполнился слюной, а зубы, раньше, чем мог сообразить мозг, впились в твёрдую горько-сладко-кислую массу. Ничего вкуснее, я раньше в жизни не пробовала! Какие глупые люди, моют им руки, а ведь, это мыло – лучший в мире десерт!

Очнувшись, я удивленно уставилась на объедки мыльного бруска, и, выкинув его в корзину, поспешила на площадку. Потянулась обычная рутина, но чувство голода и желание понюхать тот самый запах, так и не оставили меня. Так же, как и Дэвид. Он стал просто вездесущим. Где бы я не находилась, чем бы не занималась, он был по близости, пялился на меня своими жгучими черными глазами.

Я не понимала, как к этому относится. Последнее время я чувствовала себя уставшей и разбитой. Меня преследовали разные запахи, раздражали, казалось бы, обычные вещи. А другие, наоборот, умиляли до слез.

Когда в срок не пришли мои ежемесячные неприятности, до меня, наконец, начали доходить подозрения. Вместе с просьбой заказать пиццу и купить блок земляничного мыла, я попросила ассистентку заехать и в аптеку.

«Это еще не точно» - уговаривала я себя, с ужасом смотря на явно положительный результат теста на беременность. Они часто врут. Надо ехать в госпиталь.

Выйдя из кабинки туалета, испуганная, словно увидевшая привидение, я трясущейся рукой отдала тест ассистентке.

– Поздравляю вас! – искренне улыбнулась девушка.

– Не с чем, Кристина, - прошептала я, - мне надо в госпиталь.

– Позвонить мистеру Ладенсону? – поинтересовалась Кристина.

– Нет! Только не ему. Ты меня отвезешь.

Лежа в кабинете на кушетке, закрыв глаза, я молила небо, чтобы всё обошлось. Беременность совершенно не входила в мои планы. А от нелюбимого мужчины, пусть и от мужа, претила мне вдвойне.

Молодой симпатичный доктор, в стильных очках в тонкой оправе, медленно водил по животу актрисы аппаратом ультразвука и тревожно всматривался в экран. Наконец, лицо его посветлело, и, улыбнувшись, он проговорил:

– Ах, вот оно где!

– Что где? – испуганно спросила я.

– Плодное яйцо. Вот, посмотрите, четыре миллиметра. Тянет на две – три недели.

– Это точно, доктор?

– Ошибки быть не может. Я вижу эмбрион, матка увеличена, у вас задержка, и симптомы, которые вы мне описали, говорят об одном: вас можно поздравить!

– Доктор, но мы делали все возможное, чтобы не…

– Ни один контрацептив не даёт стопроцентной гарантии. Значит, этот ребенок очень хотел появиться у вас, раз преодолел все барьеры.

Поблагодарив врача, взяв результаты УЗИ, я вернулась на студию и прошла прямо к Столкерку. Молча протянула ему конверт, и тяжело опустилась на противоположное кресло.

Внимательно изучив бумаги, пожилой режиссер нахмурился и достал сигареты.

– Ты же понимаешь, что теперь мы не сможем видеть тебя в роли Лии. Много обнаженных и полуобнаженных сцен, актриса должна быть настоящей танцовщицей в соответствующей форме. Хорошо, что мы еще не начали снимать. Надо срочно подыскать тебе замену.

– Не надо, - тихо проговорила я.

Выпустив дым, Столкерк изогнул бровь.

– Не будет никакого ребенка.

– Вот только не надо делать глупостей. Неужели жизнь родного дитя стоит роли в этом фильме? И потом, роли будут дальше, а вот сможешь ли ты забеременеть после аборта еще раз, это вопрос.

– Я делала всё, чтоб этого ребенка не было, не понимаю, как это получилось, - всхлипнула я, - я не готова к детям. Я их ненавижу всеми фибрами души. Зачем мне рожать того, кого потом возненавижу, и рисковать при этом карьерой? Личным временем и пространством?

Режиссер возмущенно встал и приблизился ко мне.

– Знаешь, девочка, про тебя давно говорили, что ты совершенно без тормозов, идешь к своей цели с упорством танка, не падая и не оборачиваясь. И это похвально… было похвально, до тех пор, пока ты не пошла по головам и трупам…

– Каким еще трупам?

– Трупам своих детей. Жизнь твоя. Поступай, как знаешь. Если решишь… - режиссер замялся, пытаясь подобрать правильное слово, … продолжать, жду тебя через неделю. Начнем съёмки, в конце концов, ну а если, здравый смысл возобладает – пойму и приму твоё решение.

Совершенно смущенная, угнетенная я, шла, словно в тумане на парковку, где её ожидало такси.

Краем глаза я заметила быстро приближавшегося к мне Дэвида.

– Кейт, я хотел тебя…

– Дэвид, давай потом, - отмахнулась я от него, словно от назойливой мухи и прибавила шаг.

***

Он остался стоять с открытым ртом, восхищенно – обиженный ее безразличием.

– Вы ей мыла подарите, - посоветовала Кристина, наблюдавшая за коротким диалогом.

– А? – ошарашено спросил актёр.