Чтение онлайн

В случае чего я предупрежу, – добавил Симонов. – А ручку в своей кабине не трогайте, разве что когда я попрошу…

– Ладно, Кирилл, – сказал я, глядя, как чернявые техники из хозяйкиного персонала складывают бортовой трап и откидную подножку и закрывают фонари наших кабин.

Вот теперь вроде бы можно и повоевать. Если «Су-25», как любой другой штурмовик, воюет за тебя – это хорошо, если воюет против – очень фигово. Но вот каково сидеть в его кабине, я до сегодняшнего дня не представлял.

Хотя вообще-то для этой акции нам удалось наскрести мало что. Оно и понятно. Как правило, любые красивые планы боевых операций (особенно в здешних полупартизанских условиях) разбиваются вдребезги о скудость материального обеспечения.

Но кое-что все-таки удалось найти.

Во-первых – этот, попавший сюда вроде бы еще Долгой Зимой, то ли из Перу, то ли из Центральной Африки, наиболее ценный для нас «Су-25УБ». Как этот штурмовик оказался здесь и зачем – так и осталось загадкой. Предположительно его на что-то обменяли (не исключено, что на эшелон апельсинов или на несколько чемоданов коки, что, по-моему, вернее), но применения «Грачу» долго не находилось. Пока он, сменив нескольких владельцев, не оказался у запасливой донны Ларки.

Кроме него ввели в строй кстати попавший к донне Ларке учебный L-39ZO чехословацкого производства. С этим самолетом было несколько понятнее – его еще до Долгой Зимы прикупил где-то в Восточной Европе местный богатенький плантатор-авиалюбитель Томас Оливейра. Уж не знаю, собирался ли он летать на нем сам, или перепродать (говорили, что он хотел после ремонта и переоборудования загнать «элку» какой-то штатовской фирме), но случился кирдык, Оливейра пошел по миру, а потом и вовсе помер, а самолет приобрела все та же донна Ларка. С этим L-39 не все было хорошо. Хотя его двигатель АИ-25ТЛ и был во вполне приличном состоянии, были проблемы с гидравликой и электрохозяйством, а в кабинах не работала половина приборов. Путем разукомплектования задней кабины удалось кое-как привести в порядок переднюю. О состоянии катапультного кресла «элки» можно было только догадываться. Это установленные на «Су-25УБ» кресла К-36Л тому же Симонову удалось проверить (а чего не проверить, если этот самолет у нас до сих пор на вооружении и он в том числе и на нем обучался?), а вот на «элке» – увы… Плюсом было разве что наличие на L-39 штатной встроенной двухствольной ГШ-23-2, которую не успели демонтировать после покупки. Почему это не было сделано – неясно, но еще китайцы, продававшие в 1980—1990-е свои «Миг-15» и «Миг-17» частным владельцам в Европе и Штатах присылали их не только со штатным вооружением, но зачастую и с полным боекомплектом – таможенники, видя такое, выпадали в осадок. Видимо, здесь был похожий случай.

Ну а кроме этих двух аппаратов у нас в наличии был еще и поршневой F-51D «Мустанг», когда-то переделанный в гражданско-пилотажный вариант. Эта птичка была в почти идеальном состоянии, вот только изначально не имела вооружения. Рассказывали, что до крендеца этот «Мустанг» на всю катушку использовался наркомафией, для чего в его фюзеляже был установлен дополнительный топливный бак, а в правом крыле, на месте давным-давно снятых пулеметов оборудован вместительный грузовой отсек.

Естественно, «Мустанг» в данном случае мог выполнять только весьма специфические задачи.

Суть нашего стратегического замысла состояла в том, чтобы завалить в воздухе, еще на подходе, очередной американский транспортный самолет, идущий к Сантосу «за товаром», и при случае пощипать его возможное воздушное прикрытие.

На сей раз Сантос сумел уломать военных на предмет посадки и погрузки-разгрузки самолета, но, как рассказывали, они уже тонко намекнули ему, что это точно в последний раз. Если и сегодня все сорвется, Сантос будет вынужден арендовать ВПП и стоянку в бывшем гражданском аэропорту какого-нибудь крупного города, расположенного не сильно далеко от его поместья. А почти все эти аэропорты (да и вообще все аэродромы крупных мексиканских городов) контролировались либо донной Ларкой, либо дружественными ей монархистами. Соответственно, следующий самолет с экипажем попадал к нам в руки тепленьким, что и требовалось для осуществления дальнейших планов.

А кроме того, у нас был расчет на то, что сегодня экипаж сбитого нами транспортника спасется на парашютах. Уже было известно, что в каждом таком самолете кроме пилотов всегда прилетает и «представитель заказчика», который очень много знает о делах гражданина Сантоса и его «отхожем промысле». В прошлый раз такой представитель в уничтоженном на стоянке «Боинге» тоже был, но для того, чтобы зацапать его, тогда потребовался бы наземный штурм военной авиабазы, для чего у нашей хозяйки было явно маловато сил – все-таки там сидел пехотный батальон почти полного состава со штатным вооружением и техникой.

А сейчас, если пилоты и «носитель информации» выпрыгивают с парашютами (не идиоты же они – погибать вместе с самолетом?), мы должны быть начеку и подобрать их раньше военных, для чего в нашем хозяйстве была подготовлена пара вертолетов «Белл» – АВ-412 и АВ-212. Соответственно, «Мустанг» в данном случае нужен для прикрытия своих и разгона (или уничтожения, как выйдет по ситуации) вражеских вертолетов.

Опять-таки, других подходящих самолетов у донны Ларки все равно не было, несмотря на всю ее запасливость. То есть у нее было в наличии по всей стране десятка три вполне исправных самолетов и вертолетов, но все это были транспортники или легкомоторники, от которых в воздушном бою не было никакого проку.

А между тем сопровождение для американцев ожидалось неслабое, мы предполагали встретить 1-2 F-16 или F-5E, а также пару-тройку МВ.329 или А-37.

Летчиков у донны Ларки, разумеется, тоже не было. Нет, то есть они были, но летавшие на ДС-3, «Турбо-Дакотах», «Цесснах» или легких вертушках. Кое-кто из хозяйкиных пилотов, конечно, когда-то, очень давно, летал в местных ВВС, но вести воздушный бой никому из них не приходилось, да и не были они этому изначально обучены. Мексика давным-давно ни с кем серьезных войн не вела. Так что исправить сей досадный пробел в подготовке местных кадров за пару недель было нереально.

Пришлось изыскивать собственные резервы.

Соответственно, «Су-25УБ», как нашу главную ударную силу, должен был пилотировать Симонов, как наиболее опытный пилот. Это, разумеется, не обсуждалось.

С L-39 у нас никто не был знаком, и в итоге для решения этой проблемы я решил посадить на него штрафника Зиновьева, который некстати хвастался своими аэроклубовско-авиаспортивными заслугами.

Как оказалось, он действительно прилично умел летать на этой хреновине и даже крутить кое-какой пилотаж. Но вот стрелять в воздухе ему не приходилось. Ну а на «Мустанг», поскольку мы сочли поставленную перед ним задачу наиболее простой, назначили Кристинку Дятлову.

Что касается вертолетов, то пилотировать их у нас умели многие. Я поначалу даже подумал пойти на одном сам, но потом передумал, рассудив, что в данном случае «командир должен быть впереди и на лихом коне».

В итоге первый вертолетный поисково-спасательный экипаж возглавила Машка, а второй Светка, у которых был кое-какой навык в ПСС и пилотировании того же «Ми-8». Благо «Белл» вертолет простой, лететь тут недалеко и поиск сугубо визуальный.

Мы даже сумели провести несколько вывозных ознакомительных полетов, но вот потренироваться в стрельбе не могли, поскольку боезапаса было негусто.

В итоге расклад был такой. В качестве основного истребителя и перехватчика мы использовали «Су-25УБ», на который кроме штатной встроенной двухствольной ГШ-30 подвесили два пушечных контейнера СППУ-22, четыре новейших ракеты «воздух – воздух» Р-98М (для чего пришлось в пожарном темпе менять и укреплять проводку на четырех пилонах) и два подвесных бака с топливом.

L-39, пилотируемый Зиновьевым, кроме «родной» пушечной установки нес на пилонах два бака и два пушечных контейнера местного производства. Как сработает это вооружение, можно было только догадываться – поупражняться в стрельбе у Зиновьева не получилось. Приходилось полагаться на старый принцип: «Не лазь, механик, в самолет, и он тебя не подведет!»