Чтение онлайн

– Суп с котом. Сидим и ждем.

– Чего ждем-то, тарищ майор?

– А я знаю? Спроси вон у товарища полковника, – кивнул я в сторону Данки. – Она у нас непобедима, поскольку не играет…

Собственно, Машкино беспокойство имело все основания. Позиция-то у нас была более чем хреновенькая. Когда впереди тебя океан, а за спиной огромный, полуразрушенный, населенный неизвестно кем, да еще и зараженный радиацией город – очко заиграет у самого крутого вояки. Мы же не Ихтиандры и не 33 богатыря, чтобы, в случае чего, отступать прямо в океан. Тем более дозиметров у нас нашлось всего два, но они, разумеется, оказались неисправны и показывали цену на дрова, так что степень радиоактивного заражения в этом проклятом всеми богами месте можно было определить исключительно на глазок.

Так или иначе, мы разместились у самого среза воды, за всевозможными естественными препятствиями вроде ржавых контейнеров или куч строительного мусора. Кофры я отдал на попечение Симонова и Кристинки – они сегодня были вооружены слабее всех и полезнее были как раз в роли носильщиков. Глядя на прильнувшую к прицелу своей снайперской волыны Светку, лежащих за пулеметами Гладкина и Алалыкина, целящуюся из «никонова» в сторону города Машку и остальных своих, приготовившихся к бою, ореликов, я здраво прикидывал наши возможности, и выводы мои были, в общем, неутешительные. Вот попрет на нас сейчас из руин оголодавшая толпа в пару тысяч рыл, пусть даже и с одними заточками и прочими сельхозорудиями в руках – и мы от них так просто не отмашемся. Поскольку что у нас с собой? Автоматы, два пулемета, одна снайперка, несколько одноразовых огнеметов и РПГ и от силы полтора боекомплекта на ствол, при минимуме ВОГов и ручных гранат. Вот и выйдет печальная сказочка в стиле 28 панфиловцев. И мы тут не у себя дома, где, если прижмет продать свою жизнь подороже, можно вызвать артиллерию или авиацию…

Но, на наше дурацкое счастье, окрестные переулки и развалины безмолвствовали. Как видно, немного народа осталось в нынешнем Хьюстоне. Около часа мы тупо сидели возле причала и чего-то ждали, все так же следя через прицелы за ближайшими постройками. Начинало смеркаться, но вокруг было непривычно тихо. И все так же ни одной живой души, кроме чаек.

А потом со стороны моря пару раз мигнул яркий огонек.

Неистовая Данка достала из бокового кармана своей камуфляжной куртки компактную ракетницу и, не вставая, запулила в небеса красную ракету. В ответ над заливом повисла зеленая зарница ответного сигнала.

– Ну вот и все, – сказала Данка усталым тоном крепостной крестьянки после долгой косовицы, закрывая кейс. – Сегодня, кажется, пронесло…

Через какое-то время со стороны залива послышался резкий вой и свист, и в облаке водяной пыли я рассмотрел направляющееся в нашу сторону нечто – заостренный катерный нос с блямбой радара, слегка похожий на старый гидросамолет Бе-12, сверху над кабиной пара башенок с артустановками и целый лес антенн, по бокам корпуса два кожуха реактивных двигателей, на спине покрытого серо-зелено-синим камуфляжем фюзеляжа пара каких-то продолговатых контейнеров (явно с ракетами) и откровенно самолетный хвост с маленьким, контурным андреевским флажком, увенчанный еще четырьмя движками.

– Экраноплан! – констатировал вслух сидевший рядом со мной Симонов. – Надо же!

– Ага, – согласился я. – Прямо как у Лаймы Вайкуле – плыть по морю, но на самолете, лететь по небу, но на корабле. Крылатые моряки России, мля…

Нет, я, конечно, знал, что такие штуковины, поменьше известного по прежним временам «Луня» и побольше «Орленка», у нашего флота есть. Я даже как-то охранял транспортные колонны, которые возили с жутко секретного завода под Нижним Новгородом секции корпусов вот таких же экранопланов на погрузку в транспортные «Ан-124», которые увозили эти детали для окончательной сборки куда-то, как говорили нам летчики «Русланов», «очень далеко». Теперь-то понятно куда – к гадалке не ходи, они на Кубе базируются…

Между тем экраноплан, плавно развернувшись, направился к ближнему от нас уцелевшему пирсу.

Там он, подрагивая, остановился, слегка осев в воде на холостых оборотах, в борту пониже пилотской кабины открылась дверь, и оттуда нам энергично замахал мужик в летном шлеме и синем комбезе. Человеческая фигура наглядно показала немаленькие размеры этого агрегата – в высоту корпус экраноплана был метра три…

– Все туда! – приказала Данка. – Быстро!

Как мы запрыгивали на борт экраноплана при отсутствии трапов и прочих удобств – отдельная песня, жить захочешь – не так раскорячишься… Мы бежали по пирсу как настеганные, но никто не упал в воду, не утонул и даже оружие не потерял – мастерство не пропьешь… Я влез на борт последним, как командиру и положено.

Дверь за нами захлопнулась, двигатели взревели, переходя на вой, и диковинный аппарат, приподнявшись над водной поверхностью, набирая скорость, понесся в океан, прочь из гавани.

Внутри было довольно просторно, хотя пассажирских мест предусмотрено, конечно, не было. Личный состав в полном изнеможении валялся на полу. Я тоже упал прямо там, где вошел, возле бортового наблюдательного блистера.

– Капитан-лейтенант Капитонов, бортмеханик данного корабля, – представился мужик в синем комбезе и пилотском шлеме, встречавший нас, и добавил: – Вячеслав, можно просто Слава.

Был он с гусарскими усиками, но совсем молодой, пожалуй, даже помоложе нашего Симонова.

Раз звание у него флотское, значит, нынче экранопланы по документам числятся кораблями, а не самолетами, если бы они проходили по графе «морская авиация», этот Слава Капитонов был бы просто капитаном…

– А почему экраноплан, каплей? – спросил я его, чувствуя нечеловеческую усталость.

– А потому что Мексиканский залив минирован, словно суп с фрикадельками, – охотно пояснил Капитонов. – В основном донные мины, хотя и старые якорные попадаются. Тут никто кроме нас, а также агрегатов на воздушной подушке пройти категорически не способен. Да и скорость у нас как у самолета, чего у других тоже нету…

– А нас не долбанут на отходе, каплей? – поинтересовался я. Не хватало еще помереть в самый неподходящий для этого момент…

– Боже упаси, – ответил он. – Пиндосы-то залив давно не контролируют. Мы же зря время не теряли и на Кубу за последние годы много всякой хитрой аппаратуры понатащили. Я, как представитель мобильной эскадры особого назначения, гарантирую, что их РЛС нас сейчас просто не видят…

– Ну, тогда добро, – согласился я и тяжело вздохнул.

– Что, хреново? – спросил капитан-лейтенант и, не дождавшись ответа, протянул мне литровую флягу. – Глотни, пехота.

– Не так уж чтобы очень, но безмерно, – ответил я в тон ему. – И мы, вообще-то, не пехота, а штурмовые саперы, а это две ну о-очень больших разницы…

На эту мою реплику он только усмехнулся, а я принял тяжелую флягу из его рук.

Неслабая у флотских посуда, однако – что значит привычка к постоянному распитию адмиральских чаев и прочих экзотических напитков…

Я отвернул крышку и хлебнул из горла. Напиток во фляге был очень крепким, но его непривычный терпкий вкус показался мне довольно противным.

– Это что за клопомор? – спросил я, сделав пару глотков, чувствуя, как ударившее в голову тепло медленно уходит куда-то в ноги.

– Местный ром, – пояснил каплей. – На вкус не шибко хорош, зато его тут хоть залейся…

– Ну, ну, – сказал я и протянул сосуд неистовой Данке. – Будешь?

Она раздраженно отмахнулась, и я передал флягу сидевшей неподалеку Машке. Остальной личный состав сразу заметно оживился.

– Если мало будет – скажите, – улыбнулся каплей и скрылся за дверью, ведущей в пилотскую кабину (или на капитанский мостик?). Пожалуй, из должностных соображений, имело бы смысл поговорить с личным составом о чем-нибудь душеспасительном или хотя бы обсудить недостатки фильма «Убить Билла», но я почему-то понял, что сейчас нам всем совсем не до того и даже петь матерные частушки про Стеньку Разина и бросание за борт персидской княжны никто не в состоянии… Хлебнув из фляги, бойцы в изнеможении закрывали глаза, да и у меня язык тоже не ворочался. Мимо нас, из хвоста в нос, приоткрыв дверь в просторную грузовую кабину экраноплана (пара БТРов сюда бы точно влезла), прошел еще какой-то член местного экипажа, с явным интересом таращившийся на нас. Чувствовалось, что гости типа нас здесь в диковинку.