Чтение онлайн

– Ну вот! Сама себе опять создала работу!
–  Светлана опустила голову.

– Светлана Владимировна, голубушка!
–  пожалев свою подчинённую, произнёс прокурор.
–  Я ведь не говорю: «Что б завтра всё было сделано!»

– Вы не представляете, сколько это работы!
–  грустно произнесла Светлана.

– А, если пойти по другому пути?
–  Беловолодов, улыбаясь, посмотрел на Светлану, увидев, как с интересом приподнялись её брови.
–  Допустим, покопаться в архиве артефактов среди похожего или того, что было обнаружено у преступников!

– Разрешите идти!
–  Светлана встала и получив разрешение, вышла. А, выйдя, пробормотала тихо.
–  Ещё немного и пришлось бы переворачивать весь архив страны!

– Но идея с медальоном мне нравится!
–  усмехнувшись, произнесла она.
–  Надо на эту тему подумать хорошенько!

Светлана постучалась в дверь прокурора.
–  Дмитрий Владимирович, разрешите?

– Что, Светлана Владимировна, есть результаты?
–  приглашая её к столу, спросил прокурор.
–  Давайте, рассказывайте!

– Я, как вы сказали, изучила два архива артефактов преступников. Это в царское и советское время на предмет обнаружения у преступников медальонов.
–  она раскрыла свою папку и достала два списка.
–  Сразу скажу. Несмотря на то, что нечто подобное было у многих преступников, как в царское, так и советское время, но меня заинтересован один случай с отметкой «не расследовалось», где среди изъятых вещей имелся большой двухстворчатый медальон.

Она посмотрела на Беловолодова и, увидев, как у того приподнялись брови и слегка опустились веки, поняла, что и ему становится интересно.

– Собственно, чем он меня заинтересовал?
–  произнесла Светлана.
–  Во-первых, дело происходило в Балашовским уезде в селе Малиновка. Во-вторых, это было в 1919 году. Во время Гражданской войны некогда было кому-то расследовать, поэтому появилась возможность самой взглянуть на этот случай. В-третьих, на поверхности его изображен Коршун, держащий в лапах рыбу. Что в переводе с воровского языка означает место захоронения клада!

– Ну, и что?
–  Беловолодов уже с нетерпением смотрел на Светлану.
–  Вы его запросили из архива?

– Вот для этого и пришла к вам!
–  её блестящий взгляд говорил.
–  Ну, дайте же разрешение!

– Я тоже считаю, что надо запросить его!
–  он улыбнулся, кивая головой её доводам и вдруг спросил.
–  А никаких дополнительных сведений в истории Балашовского уезда вы не смотрели?

Светлана у себя сделала пометку в пункте запрос. Посмотрев на прокурора, добавила.
–  А если нам пригласить на консультацию Павлину Порошину и Глеба Дубовцева из НИИ-26? Вот кто мог бы нам дать дополнительные сведения! И ещё: во время начала Гражданской войны документов сохранилось мало. Может, попробовать поговорить с ветеранами или стариками до старушками? Я, думаю, кто-то что-то об этом ещё помнит!

– Что же, попробуйте!
–  прокурор кивнул головой.
–  И обязательно именно в Малиновке!

Светлана встала, захлопнув папку, и спросила.
–  Разрешите исполнять?

– Как сделаете, сразу же ко мне на доклад!
–  кивнул головой прокурор.

– Автостанция Балашов!
–  крикнула полная билетёрша лет пятидесяти, не вставая с места.
–  Кто должен выходить на этой стации, прошу пройти к выходу!

Среднего роста мужчина тридцати восьми лет, кивнув ей головой, начал спускаться по лестнице. Оказавшись на земле, он посмотрел направо и, увидев красные цифры табло «+29» градусов на старом здании железнодорожного вокзала, усмехнулся и пробормотал еле слышно.
–  Здравствуй, Балашов!

Как только междугородний автобус отошёл, прямо перед ним увиделся памятник Ленину.

– Ну, теперь я уже не сомневаюсь, это Балашов!
–  усмехнулся он, закидывая на плечо рюкзак и поднимая небольшой чемодан.
–  Всё так, как рассказывала бабушка Варвара Потифоровна перед смертью, когда поручила обязательно съездить в Малиновку Балашовского района.

Он повертел головой во все стороны и, увидев сзади себя дверь с табличкой «Автостанция», не особенно раздумывая, пошел ней.

Купив билет до Малиновки и увидев, что до автобуса есть ещё часок времени, он решил, что успеет ещё изучить Балашов, сел на скамейку. Сейчас почему-то все мысли его сосредоточились на его любимой бабушке Варваре Потифоровне Сухининой.

– Если я правильно понял, то в сорок первом году с началом Великой Отечественной войны, когда враг подступил близко, семью прадедушки Потифора Сухинина в составе его, прабабушки Параскевы, моей бабушки Варвары Потифоровны, моей матушки Ольги Васильевны отправили на Урал в город Верхотурье.
–  он задумался и начал в уме считать их возраст.
–  Прадедушке Потифору было тогда шестьдесят пять лет и на войну его не взяли по состоянию здоровья. Прабабушке тогда было пятьдесят восемь лет, и она никак не хотела уезжать. Интересно, почему? Ведь немцы уже тогда были совсем рядом!

Он посмотрел на часы, и на месте формирования автобуса на Малиновку народа ещё не было.

– Если я правильно понял бабушку, то первый прабабушкин сын Авдей, а также дочь Елизавета ушли на фронт, а их принудительно отправили на Урал.
–  он задумался, вспоминая то, что говорила прабабушка ещё.
–  До войны у них была большая семья. Но, если я правильно понял, почти все ушедшие на фронт мужчины, назад не вернулись.

К остановке подошёл автобус до Малиновки и водитель вместо билетёрши начал проверять билеты и пропускать людей в автобус.

– Фамилия?
–  строго спросил водитель, смотря в его билет, когда его очередь пришла садиться в автобус.

– Сергей Петрович Сухинин!
–  доложил он по-военному и увидел довольный кивок головой водителя, разрешающий ему входить в автобус.

Всю дорогу до Малиновки Сергей Петрович смотрел в окно и любовался то Хопром, то полями, то деревьями.

– Простите, девушка!
–  обратился он к первой попавшейся девушке, сойдя с автобуса в Малиновке.
–  Мне бы нужен крайний дом на Пролетарской улице! Не подскажите?

– Да почему же нет? Пройдите дальше и на второй улице по счёту от этой, сверните налево! Это и будет Пролетарская!
–  улыбнувшись, рукой подсказала приветливо, девушка, с интересом вглядываясь в него.
–  Идите до конца! Там и будет крайний дом. Только там, по-моему, никто не живёт давно!

Поблагодарив её, Сергей Петрович пошёл по трассе и на второй улице, убедившись, что она Пролетарская, пошёл к Хопру до конца её. Подойдя к этому дому, он поклонился ему.

– Здравствуй, уважаемый дом и земля моей прабабушки и бабушки!
–  произнёс он то, что обещал когда-то своей бабушке, видя покосившиеся ворота и сам дом, старые деревянные доски и заросшую молодыми деревьями землю.
–  Интересно, сколько же лет здесь никто не живёт?