Чтение онлайн

— Время нужно, чтобы забыть, и то...

— Время! А с людьми в это время кто работать будет? Нет, брат, жить проще надо!

Сколько раз уже Крутов слышал это «жить проще», а как «проще»? Разве сможет он забыть Иринку? И все же было бы страшно, если бы горе не забывалось. К счастью, всему свое время.

Когда офицеры пришли во вторую роту, старшина был уже там и раздавал бойцам лопаты. Командир роты, узнав Усанина, подошел к нему.

— Кирок бы, ломов, — сказал он.

— Может быть, завтра достанем, а пока обходитесь тем, что есть. Ставьте людей на блиндажи, — приказал Усанин.

— Завтра в ваш батальон должны лесу привезти, — сказал Крутов. — Командир полка при мне распоряжение давал.

— Вот видите, — заметил Усанин. — Кругом о нас забота. Действуйте, готовьте котлованы.

Пройдя по фронту батальона, Крутов предложил комбату:

— У Глухарева район обороны трудный. Вы присмотрите у себя местечко для пулемета, чтобы резал перед его окопами фланкирующим. Из-за обратного ската или так...

— Ладно, — согласился Усанин, — мы ведь с ним друзья. Только пусть и обо мне побеспокоятся. У меня в обороте тоже не густо пулеметов.

— Будет сделано, — заверил его Крутов и, попрощавшись, пошел в роты Еремеева, до которых было метров полтораста.

«Ну вот, работа организована», — думал он, а в голове неотступно стояло: «Жить проще». Да, Усанин не прав, но в его словах было что-то такое, что отвечало мыслям Крутова. Разве не казалась непереносимой боль разлуки с Иринкой, когда узнал, что ее нет? Но прошло время, смертная тоска ослабила свою хватку. А сейчас даже появилась Лена...

Впереди послышались голоса людей. Это оказались бойцы из пятой роты. С ними был и комбат, проверявший работу.

— Не спишь, полуночник? — засмеялся Еремеев, крепко тиская руку Крутова.

— Пришел посмотреть да вас послушать, как вы будете петь ту же песню, что и остальные. Как у вас работа, товарищ майор?

— Работа, сам видишь, кипит. Сегодня всех на рытье поставил. Вот только не хватает...

— Лопат, кирок и еще ломов... — подсказал Крутов.

— Ломов бы не худо, нужный это инструмент. А не хватает мне, уважаемый Павел Иванович, толу!

— Толу? Зачем толу?

— Вот видишь, песня-то, оказывается, не та. Значит, терпи, пока сам не скажу, — сказал Еремеев и заговорил о том, как лучше организовать систему огня, чтобы добиться большей плотности. Ряды батальона после наступления поредели, а район обороны дан на полную уставную норму да еще приказано роту держать в резерве.

— Пройдемте посмотрим, — предложил Крутов.

— Погоди, успеем, — ответил Еремеев и повел его в сторону от окопов. Возле небольшого блиндажа они остановились.

— Чудак ты человек, — сказал Еремеев. — День и ночь по окопам шастаешь. Тебя в штабе и с довольствия, наверное, уже сняли?

Крутов пожал плечами.

— Заниматься только бумагами нельзя. Донесения и Зайков напишет не хуже меня. Сейчас главное здесь. Судьба обороны решается в окопах. Вот и толкусь: где помогу, где разъясню, а где и подтолкну. Штаб для того и создан, чтобы помогать командиру. Деревню Шарики небось не забыл? — засмеялся Крутов.

— У-у, я на тебя тогда здорово обозлился. Думаю, какого черта не в свое дело суется! А тут еще Черняков: «Я на вас надеялся!..» Вообще-то законное, справедливое дело. Не подтолкни нас тогда, так до утра и просидели бы... А все чертово самолюбие! Откуда оно только берется? Вроде бы и возраст такой, что пора бы поумнеть, так нет, прорывается, — признался Еремеев.

Говорил он об этом спокойно, как о деле, давно прошедшем, и как человек, оценивший его по справедливости.

— Со стороны глядя, все мы немного чудаки. Тогда, в Ранино, вы за батальоном побежали, думаете, не странно?

— Ну, иначе я тогда не мог!

— То-то и оно! Какие мы ни грешники по мелочам, а про основное не забываем. Все мы одно дело делаем, и хоть спорим между собой по разным вопросам, а все равно воз везем...

— До коммунизма далеко еще тащить...

— Война здорово нас отбросит, но ничего, мы не избалованы — дотащим...

На передовой что-то взорвалось и вдруг загрохотало так, что земля затряслась.

— Налет? — насторожился Крутов. — Надо узнать, что такое!

Мимо ног, шарахнувшись, промчался перепуганный заяц. Еремеев проводил его веселым взглядом.

— Сейчас до немецких окопов добежит со страху, еще сдуру на мину напорется, — сказал он.

— Пойдем узнаем, что такое? — настаивал Крутов.

— Не беспокойся, это мои работают, — успокоил его Еремеев. — Взрывным способом! Я ведь раньше и строителем был, по карьерам мотался. Приходилось породу рвать, чтобы потом экскаватором грузить. Ну, вот опыт и пригодился. Толу немцы в нашу землю насовали достаточно, только подбирай. Надо же его использовать...

Над передним краем взвились ракеты, заговорили вражеские пулеметы.

— Ишь, забеспокоился, — усмехнулся Еремеев. — Еще из минометов жарить начнет...

Однако минометы молчали, и офицеры, постояв немного, пошли к окопам. Бойцы, укрывшиеся было на время, уже приступили к работе.

— Так, пожалуй, дело быстрей пойдет, — сказал Крутов.

— Еще бы! Что иначе с этой мерзлотой делать, да еще без ломов? Костры на ней разводить? А так я спокоен — через три дня у меня все роты соединятся между собой по фронту окопом полного профиля.

— Придется и в другие батальоны об этом сказать.

— А где они толу возьмут?

— Где вы, там и они...

— Ну, мы... — Еремеев засмеялся. — Мы — другое дело! Мои ребята из-под носа у немцев целое минное поле стащили. Они поставили, а мы сняли. Ловкость рук...

В блиндаж, где жили офицеры штаба полка, Крутов возвратился во втором часу ночи. Там горел еще свет, слышался громкий разговор. Среди своих офицеров Крутов увидел гостя — капитана из отдела кадров дивизии.

— Наконец-то явился, — сказал Малышко. — Товарищ капитан, позвольте представить еще одного нашего офицера!

Раздевшись в своем углу, Крутов подошел к столу.

— Мы с вами знакомы. Если помните...

— Еще бы! — протягивая руку, сказал капитан. — У меня память на людей хорошая.

Прерванный разговор возобновился. Речь шла о Москве. Оказывается, капитан только на днях оттуда. Крутов почти не знал Москвы и поэтому, прислушиваясь к разговору. порой с интересом взглядывал на собеседников: как можно удивляться тому, что в каких-то переулках что-то изменилось, исчезло, приняло иной вид. Каждый город меняется и будет меняться. Впрочем, если бы речь шла о Хабаровске, в котором Крутов жил, тут бы и он не утерпел, порасспросил бы... Настроившись на воспоминания, он машинально ел суп из котелка.