Чтение онлайн

— Сделаем, — ответил Бойченко. — Сейчас вызову переводчиков. Передадим агитмашинами!

— Ну, а если они туго соображают и будут долго раздумывать, попросим авиацию, и она поможет им прийти к необходимому решению!

Военный совет нацелил армию на уничтожение окруженных группировок: и той, что оказалась в самом Витебском районе, и той, которая была зажата между первым и вторым кольцами.

Свое решение принимал и Гольвитцер, горевший желанием одним махом прорвать опутавшую его цепь.

— Надо отдать приказ всем, — обратился он к Шмидту. — Всем, с кем имеется связь... Немедленно прорываться на юго-запад в район Ходцы. Там, прикрытые озерами, мы установим связь с другими соединениями, тогда станет ясно, что нам делать дальше. Штаб армии столь поспешно покинул Бешенковичи, что «забыл» предупредить нас об этом. Мы можем надеяться только на себя. Давайте обсудим подробности! Вызовите...

Страшный грохот потряс блиндаж. Хватая за душу, визгливо завыли сирены, оповещая о воздушном нападении. Бомбовые удары поколебали почву под ногами. Со звоном полетели на пол стекла небольшого оконца.

— Опять... — пробормотал Гольвитцер. — Прямо с утра!

— Давайте выйдем, — предложил Шмидт.

Среди черных клубящихся шапок зенитных разрывов плыли, не нарушая строя, светлые бомбардировщики. С большой высоты, не снижаясь, они сбрасывали бомбы. Целая серия бомб попала на деревню Башки, Пылали охваченные пожаром дома. Черный дым застилал землю.

— Это может помешать нам, — заметил Шмидт.

— С нами бог, — сказал Гольвитцер, — и великая Германия. Будем надеяться на лучшее!

Новая серия бомб с воем и свистом падала на деревню. Сотрясая землю, валом накатывались взрывы. Шмидт побледнел, съежился и юркнул в глубокую щель, вырытую рядом со входом в блиндаж. Гольвитцер, сохраняя достоинство на глазах подчиненных, отступил к двери. Взрывной волной его сбило с ног, обдало сухим песком и дымом. Разноцветные круги плыли перед его глазами. Он лежал и не верил себе: жив еще или нет? Никто не поднял его, не спросил, что с ним. Перед лицом смерти каждый был занят своим спасением и никому не было дела до другого. С трудом поднявшись на ноги, он медленно выбрался из блиндажа. Офицеры и солдаты разбегались из деревни, опасаясь нового налета. На улице, возле воронки, корчился смертельно раненный Прой. Побелевшими пальцами он царапал землю, но у него уже не было сил отодвинуться от страшной воронки.

Новая волна самолетов надвигалась с востока. Гольвитцер сразу ощутил прилив сил, одним прыжком очутился возле щели и спрыгнул в нее, задев каблуками Шмидта.

— Конец, — промолвил тот, прижимаясь к земле и стараясь вовсе слиться с ней.

Гольвитцер теперь знал, что вырваться из «котла», если только это удастся, будет нелегким делом...

Щедрой рукой рассыпаны звезды над головой. Теплая пряная июньская ночь приоткрыла миру прелесть сияющих звезд. От земли исходит прохлада. Снять бы сейчас пропитанную потом одежду, искупаться в речке и спать где-нибудь на сеновале, завернувшись в простыню...

Но под Крутовым голая земля. Он повернулся, и каска заскрежетала о что-то железное. «Наверное, осколок», — лениво подумал он и хотел отыскать его, но рука была такой тяжелой, что ее, казалось, невозможно было поднять. Стянутое ремнями тело каждым своим мускулом, каждой жилкой просило, требовало отдыха. Он даже не помнил, когда прилег, сколько спал, но чувствовал, что еще не отдохнул...

«Кажется, часа три ночи, значит, девятый час, как я комбат».

Назначение на новую должность пришло прямо в ходе отражения вражеских контратак. Полк нес большие потери в офицерском составе. В шесть часов вечера был ранен комбат Усанин. Не успели назначить на его место другого, как выбыл и тот. Узнав об этом, Черняков с досадой плюнул и сказал:

— Второго за один час... Вот невезучий день! Что делать? Кого назначить?

Кожевников пожал плечами:

— Может, адъютанта?

— Это же совсем юнец. Нельзя! Вот если... — Черняков остановил взгляд на Крутове. — Пойдешь?

Батальон занимал оборону, одним флангом примыкая к озеру Добрино, другим — перекрывая большак Витебск — Мошканы. Фронт был невелик, но гитлеровцы уже несколько раз пытались прорваться, и их натиск порою был очень силен. Крутов немного колебался.

— Это то самое назначение, о котором вы говорили перед наступлением? — поинтересовался он.

— А что, разве плохое? — с вызовом спросил Черняков. — По крайней мере, сразу же будет опыт. Справишься с батальоном в бою, так в другое время и подавно. Ну, как?

— Пойду.

— Тогда — ни пуха ни пера! — потряс ему руку довольный Черняков. — Принимай! Я сейчас позвоню в батальон адъютанту, а там сам увидишь, с чего начинать. Главное — ни с места! Понял?

Кожевников тоже пожелал успеха.

— Станет трудно, обязательно докладывайте. Будем помогать, чем только возможно. Никакой гордости и игры, дело слишком серьезное!

Прежде чем уйти, Крутов решил увидеть Малышко. Нашел он его в окопе, рядом с наблюдательным пунктом.

— Сеня, — окликнул он его, — на минутку!

— Ты куда? — спросил Малышко.

— Поздравь: комбат, свеженький, как пирожок. Только что испекли. Давай заодно... попрощаемся!

Они крепко пожали друг другу руки.

— Ночью я к тебе наведаюсь! — крикнул ему вдогонку Малышко.

— Добро. До встречи!

Где шагом, где бегом Крутов добрался до батальона. Черняков не менял привычки, и его наблюдательный пункт был рядом с окопами. Остаток дня промелькнул так быстро, что его нечем было даже вспомнить. Только гул, грохот, выстрелы.

Вечером в батальон пришел Бушанов, принес письма. Он, как всегда, охотно рассказывал обо всем, что видел и слышал.

— Сегодня, однако, фашист пропадет!

— Как пропадет? Почему сегодня?

— Очень много танков прошло, «катюш», даже «тигра» видел. Земляк говорил, сегодня немца окружать будут. Хорошо будет! — и Бушанов даже прищелкнул языком.

Сейчас Бушанов лежал в соседней нише и всхрапывал, прижавшись щекой к теплому прикладу карабина.

Крутов поднялся на ноги. В отдалении чуть слышно журчал самолет. На мгновенье он смолк, в небе повисли ракеты, а потом донеслись тяжелые удары бомб — и снова тихое мелодичное журчание. Над городом, не угасая, стояло кровавое зарево пожаров. Выпрыгнув из окопа, Крутов пошел в левофланговую роту, шурша сапогами по мокрой от росы траве.

Утомленные бойцы спали в окопах, кто где привалился. «Хорошо, что немцы хоть окопов понарыли везде, а то пришлось бы еще в земле копаться», — подумал Крутов. Рубежи, подготовленные гитлеровцами, пригодились против них же.

Службу охранения несли исправно. Кроме того, впереди действовала своя разведка. Крутов об этом знал. Можно было спокойно возвращаться.

Начинало светать: поблекли звезды, потом стали проступать очертания кустарников, холмов.

— Вас вызывает к телефону полковник, — сказал телефонист.