Чтение онлайн

Первое стихотворение, представленное Томасом на состязание Нойберга и начинавшееся словами «Этот рассудок должно сохранить…» — было опубликовано в качестве еженедельного представления лауреата 3 сентября 1933 года и описано Нойбергом, как «лучшее модернистское стихотворение, которое я когда-либо получал». Другое, и сегодня очень хорошо известное стихотворение Томаса — «Сила, что через зеленый стебель правит цветком» — стало лауреатом-победителем в номере от 29 октября. Нойберг отзывался о нем с крайним энтузиазмом, описывая его как «космическое по своему кругозору… большое стихотворение, в огромной степени выразительное». Следующие стихи Томаса были опубликованы 7 января 1934 года — «Люби меня не как спящие няни» — и 11 февраля — «Процесс в погоде сердца». [80] Нойберг был настолько впечатлен творчеством Томаса, что захотел выпустить небольшую книгу его стихов под патронажем «Sunday Referee». Но главный редактор газеты отнесся к проекту с подозрением; ему едва ли казалось возможным, чтобы восемнадцатилетний мальчик мог написать работы такой глубины и основательности, и он посчитал, что Нойберг стал жертвой какой-то тщательно продуманной шутки, разыгранной одним или несколькими интеллектуалами. Чтобы разрешить этот спор, Томас был приглашен в Лондон, где в его честь дали прием, и ему удалось убедить «Sunday Referee» в подлинности своих стихов. Позже в том же году «18 стихотворений» Дилана Томаса были совместно опубликованы «Sunday Referee» и Parton Press, первая вложилась на шестьдесят процентов, второе — на сорок по затратам на производство. Книга была благосклонно принята читателями, продавалась неплохо, и с таким скромным стартом Дилан Томас оказался способен добиться для себя достойнейшей литературной репутации.

К тому времени Нойберг печатал в «Sunday Referee» многих поэтов, которые, наконец-то, стали хорошо известны в том или ином литературном кругу. Кроме Томаса, среди тех, кого он печатал, были Памела Хансфорд Джонсон и Джин Овертон Фуллер, и стихи многих из них были опубликованы впервые, включая Эварта Милна, Фрэнсиса Берри, Идрис Дэйвис, Рутвена Тодда, Джулиан Саймонс, Дэвида Гаскойна и Лаури Ли.

Довольно любопытно, что примерно в то же время у Кроули в «Sunday Referee» вышла статья, названная «Мои поиски Абсолюта». Он настаивал, что эта статья была первой из целой серии, на написание которой он заключил контракт; главный редактор газеты также убежденно отстаивал тот факт, что они намеревались опубликовать единственную статью, а не начало серии. Последовало судебное разбирательство, которое Кроули проиграл. Годы спустя, когда «Sunday Referee» прекратила свое существование, Кроули послал ее бывшему редактору почтовую открытку, гласившую: «Так кто же из нас выиграл в итоге?».

Похоже, что этот косвенный контакт с Кроули расстроил Нойберга, хотя, возможно, это был счастливейший период в его жизни; у него была работа, он получал огромное удовольствие от общения с молодыми поэтами, с которыми его сводила судьба, он жил с женщиной, от которой был в восторге, и которая была в восторге от него, и почти восстановился от психологических ран, нанесенных ему на протяжении тех лет, которые были проведены рядом с Кроули. Виктор Нойберг умер от туберкулеза 31 мая 1940 года.

«Парижские Работы» с Нойбергом прошли, по рассмотрению Кроули, вполне успешно. Но почему, спрашивал он себя, они удались? Что было логическим и разумным обоснованием магии ОТО? Ответы, к которым он пришел, являются существенными для того, кто пожелает понять отрезок жизни Кроули между 1914-м и его смертью в 1947 году. Он попытался ответить на свои вопросы в эссе, озаглавленном «Энергетический Энтузиазм», которое было опубликовано в «Равноденствии», номер 9 (март 1913). Это эссе обозначило важную ступень в интеллектуальном развитии Кроули и в качестве отправных пунктов содержало два основных предположения:

1) Любая форма сексуальной активности хороша сама по себе. Этот взгляд приводил к тому, что сексуальные либералы того времени могли рассматривать как экстремальный перебор; таким образом, Кроули написал, будто согласен с «Верховным Мастером Итона, что педерастические страсти не несут в себе вреда», добавив, дескать, что думал о них «как о единственной характерной особенности сексуальной жизни в привилегированных частных учебных заведениях для мальчиков».

2) Существовала некая тесная связь между сексуальностью и гениальностью. Кроули написал, что «божественное сознание, которое отражается и преломляется в работах Гения, испытывает удовольствие от определенной секреции…аналогичной семени, но не идентичной ему». Эта точка зрения имеет определенные взаимосвязи с отдельными тантрическими учениями, в которых оджас (ojas) — тонкий экстракт, полученный в результате, но не идентичный биндхи (bindhy) — семени, заполняет нижние центры тантрического адепта, поднимается через тонкие проходы, неизвестные науке, к вершине позвоночника и там проходит трансформацию, оканчивающуюся в физическом теле, наполненном божественной эссенцией.

Решив раз и навсегда, что гений имеет связь с сексуальностью, особенно с мужской сексуальностью — Кроули утверждал, что немногие женщины проявляют гениальность, а те, что все-таки проявляют, несут элемент гермафродитизма в своей психо-физической структуре — он продвинулся дальше, осведомляясь, во-первых, как гениальность может создаваться в личности, и, во-вторых, раз уж она создалась, как она может привести к продуктивным действиям. Его ответ был очень прост: Вакх, Афродита и Аполлон — то есть вино, женщины и песня — должны быть призваны. Кроули высказал заслуживающие внимания соображения насчет того, как точно это должно быть проделано.

Призывание Вакха (Диониса) достаточно простое; вино и другие алкогольные напитки доступны свободно и неограниченно. Единственной возможной помехой было то, что они могли привести некоторых людей к опьянению, состоянию, обычно не совместимому с внезапным гениальным озарением. Самое оптимальное, как решил Кроули, это иметь виночерпия, одновременно магического адепта, который будет тщательно избегать поднесения выпивки тому, кто выказывает хоть малейшие признаки опьянения и невоздержанности. Или, наверное, размышлял Кроули, будет даже лучше совершенно избегать алкоголя при совместном употреблении и вместо этого призывать Бахуса «с помощью эликсира, представленного мной Европе» — настоя-вытяжки фруктовых соков галлюциногенного кактуса мескалин.

Призывание Аполлона — что является той или иной формой музицирования — представляет больше трудностей, так как для этой цели пригодны действительно немногие музыкальные инструменты. Фисгармония, например, не должна использоваться, потому что она «ужасающа» (предположительно, Кроули ассоциировал ее с религиозными практиками протестантского христианства). В целом, решил он, наилучшими инструментами, пригодными для этой цели, будут орган, скрипка и тамтам, старый фаворит его друга, капитана 3 ранга Марстона.

Наиболее сложной из всех была проблема «призывания Афродиты», которое является достижением состояния сексуального возбуждения, но не в смысле простой похотливости и распутности. Кроули не дал решения этой проблемы, так как, сформулировав ее, он внезапно оборвал эссе — возможно, потому, что были поставлены четкие ограничения на темы, которые он мог безопасно освещать в публичной форме — и завершил его очень сдержанным и корректным описанием сексуально-магического ритуала.

После своих экспериментов с Нойбергом он почувствовал, что на самом деле не является реальным экспертом по сексуальной магии, как то ауто-, гетеро- или гомо-, и написал ряд инструкций для седьмого, восьмого и девятого градуса ОТО, в которых давал продуманное мнение и советы по этим предметам. Большинство из инструкций были переведены на немецкий и опубликованы Ройссом вскоре после того, как разразилась Первая Мировая война (1914–1918). И, однако, лишь недавно они были опубликованы на английском. [81] Эти документы заслуживают некоторого упоминания, комментариев и критики, так как с 1914 года вплоть до его смерти в 1947 году они обеспечивали, наряду с «Книгой Закона», твердое ядро и суть теории, на которой Кроули базировал всю свою магическую деятельность.

«О Природе Богов» представляет собой инструкцию для посвященных седьмого градуса ОТО, предоставляя краткие практические пояснения по сексуальной магии, во многом, однако, ограниченные кроулианской теологией. Она учит тому, что в макрокосме, который является «великим миром» или вселенной, есть только один единственный истинный бог — солнце. «Не только, — говорится в инструкции, — есть Земля, но и охлажденная искра Солнца, опавший лепесток Розы Небес, но и источник всего Света и Жизни над планетой, что тоже есть Солнце. Не только есть Он создатель, но и поддержатель, и именно Он разрушает в должные периоды, и спасает, когда приходит время». [82] Для Кроули солнце тогда было верховным божеством. На земле, тем не менее, оно представлено фаллосом, мужским сексуальным органом, являющимся «наместником Солнца», «единственным дарителем жизни». Все боги вселенной — то есть божества луны, огня, гор и деревьев — являются не более чем персонификациями пениса. Таким образом, божество огня является образом солнца «и мифом Фаллоса»; дерево является «не более, чем цветущим Фаллосом», тогда как божество луны является образом вагины «только поклоняющейся Солнцу в аспекте предела растяжения при проникновении Фаллоса».

После изложения этих особых теологических утверждений следует осуждение всех ортодоксальных религий, особенно христианства: «…Христы латинской, лютеранской и англиканской церквей идентичны и являются не более чем механистичными богами всего поддельного и угнетаемого…» Посвященному ОТО настоятельно советуется бороться против этих и других «машин-богов»: «…война непрерывная и беспрестанная против любой тирании и религиозных предрассудков, и особенно против такой фанатичной нетерпимости, как «ортодоксальное» христианство, как интерпретируется оно в своем материальном смысле, старых женских россказнях и идиотских баснях, безнравственные и аморальные доктрины первоначального греха и искупления чужой вины, и наиболее омерзительной эсхатологии в истории ложной религии. В той же степени это касается борьбы против остальных ортодоксий, с их сказками в равной степени абсурдными, их постулатами в равной степени безнравственными и аморальными». [83]