Чтение онлайн

Через несколько минут Билли появляется в дверях без рубашки и с расстегнутыми брюками. Сигарета торчит у него изо рта, едкий запах проникает в мою комнату. Стены желтые от дыма. Кажется, я никогда в жизни не видела белого цвета. В Шэллоу Хилл все чистое запятнано.

— Ты все еще плачешь?
– спрашивает он, приподнимая бровь и затягиваясь сигаретой. Рокки все еще у меня во рту, но у меня больше нет желания плакать. Сейчас мне просто хочется свернуться в клубок и спрятаться.

Я вытаскиваю Рокки изо рта и отбрасываю его в сторону, и некогда голубой динозавр катится по грязному полу.

— Нет, - бормочу я. Слезы еще не высохли на моих щеках. Билли не любит, когда я лгу, но еще больше он ненавидит, когда я проявляю слабость.

— Лучше бы тебе этого не делать, - предупреждает он. — У твоей матери киска шире, чем Большой Каньон. Но с тобой у меня таких проблем нет.

Я узнала, что значит это выражение, пару лет назад. Билли любит произносить это слово, когда делает меня грязной. Он говорит, что это лучшее, что у него было, но я не хочу быть лучшей. Я хочу быть хуже мамы. Если бы я была больше океана, может быть, он бы меня не захотел.

— Я не плачу, - говорю я снова. Его угроза была ясна. Если я буду плакать, он опять придет и вымажет меня грязью. Он всегда говорит, что даст мне повод поплакать, когда я проявлю слабость. И когда он это делает, я хочу умереть.

Билли входит в комнату, приседает на уровень моих глаз и протягивает мне сигарету. Я беру ее. Если я не возьму, он затушит ее о мою кожу. Гордость светится в его холодных, мертвых глазах, когда я подношу сигарету ко рту и вдыхаю дым. Раньше я постоянно кашляла, когда Билли заставлял меня курить эти сигареты, но теперь уже нет. Я стала лучше справляться с этим.

Он просит меня снова затянуться. Я делаю это и получаю небольшой кайф. Боль не проходит, но теперь она кажется немного более терпимой.

— Ты поможешь мне сходить в туалет?
– тихо спрашиваю я. Просить Билли об одолжении никогда не приходится бесплатно. Я знаю это, но желание пойти туда становится все сильнее.

Он забирает сигарету и сует ее в рот. Я изучаю его губы, которые обхватывают желтый фильтр. Там, где только что были мои губы. Мне кажется, что он прикасается ко мне.

— Ты уже слишком взрослая, чтобы нуждаться в помощи для посещения туалета, Ривер, - назидательно произносит он.

Моя нижняя губа угрожающе дрожит, а ощущение становится все сильнее. Мне действительно нужно в туалет. Но я не хочу пытаться встать на глазах у Билли. Он увидит, как я борюсь. Он увидит, как я плачу. Он увидит мою слабость. А потом он сделает еще хуже.

— Ладно, Билли. Не так уж мне и нужно, - лгу я. Это ложь, которую стоит сказать, если она означает, что он поверит мне и уйдет. Он смотрит на меня снизу вверх, на его губах появляется знакомая улыбка.

— Хорошо, Ривер, - повторяет он, его холодный голос звучит воздушно. — Надеюсь, ты этого не сделаешь, потому что ты наказана. Тебе запрещено выходить из этой комнаты до утра. Ты слышишь меня?

Я с трудом вдыхаю воздух, но киваю головой.

Билли улыбается мне в последний раз и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Замки всегда были снаружи, никогда - внутри.

Как только он уходит, я освобождаюсь. Здесь холодно, может быть, это согреет меня на ночь.

Десять

Ривер

Во что, черт возьми, я опять ввязалась?

— Я не хочу слышать от тебя никаких комментариев, ясно?
– требую я, глядя на него со своего места на полу.

Я выгляжу абсолютно жалко, я знаю это. Но это не мешает мне выдвигать свои требования.

Мако смотрит на меня со множеством эмоций в глазах. В них есть и грусть, и недоверие. Но самая доминирующая эмоция - безудержная ярость.

Я и ты, приятель.

— Что... он сделал?
– спрашивает он сквозь едва сдерживаемый гнев. Его кулаки сжаты так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Ничего, ты можешь просто помочь мне, пожалуйста? – отмахиваюсь я, не желая вдаваться в подробности того, какой мудак мой парень. Это неудобно, и я не хочу услышать от него, что "я же тебе говорил". Через мгновение он опомнился и бросился ко мне.

— Осторожно, я... я сейчас не совсем чистая, - говорю я, запинаясь, как сказать, что я описалась. Он не обращает на меня внимания. Он осторожно поднимает меня на руки, но это не имеет значения. От жгучей боли в ребрах у меня захватывает дух. Я задыхаюсь от боли, и он замирает.

— Прости, детка, - говорит он. Мое сердце замирает от этого ласкового слова. Обычно боль отвлекает меня от его слов, но вместо этого я сосредотачиваюсь на этом, чтобы отвлечься от боли.

Пошло ты, сердце. Вот из-за чего я попала в эту ситуацию. Очевидно, оно не знает, о чем говорит.

С огромной болью он поднимает меня на руки и несет к своей машине. Мне никогда в жизни не было так стыдно. Так сильно, что хочется выскочить из кожи и исчезнуть. Не успеваю я сдержаться, как мои руки закрывают лицо, а рыдания вновь сотрясают мое тело. Мне сейчас не до боли, я просто так... злюсь. Мне так больно и стыдно. Я не могу поверить, что Райан бросил меня вот так. Не могу поверить, что он снова ударил меня.

— Я держу тебя, - шепчет он мне на ухо. — Если ты смущаешься, то у меня есть кое-что получше. Мне было семнадцать, и я просто пришел на собеседование. Я так нервничал, что у меня были газы. Но когда я пошел в туалет, я действительно обделался.

Из моего рта вырывается нечто среднее между шокированным вздохом и смехом. Болят ребра, но я слишком ошеломлена, чтобы заботиться об этом.

— Ты не обделался!

Я бы предпочла не смотреть на Мако и не думать о том, что он обделался. Он слишком горяч, а эта история просто странная. Но, похоже, она работает достаточно хорошо, чтобы прекратить мою вечеринку жалости.

— Так и есть. Я сразу же убежал, но не раньше, чем менеджер успел хорошенько рассмотреть мою удаляющуюся задницу.
– у меня вырывается еще один смешок, я совершенно обескуражена тем, что он ничуть не смущен своей историей. Он смотрит на меня с кривой ухмылкой и тонким слоем веселья, скрывающим его истинные чувства. Он отвлекает себя так же, как и меня.

Он открывает дверь своего Jeep Wrangler и ловко усаживает меня на сиденье. Пока он пристегивает меня ремнем безопасности, он объясняет: — Я знаю, что тебе неудобно, но я не хочу, чтобы он вернулся домой, пока я здесь. Если он это сделает, я окажусь в тюрьме за убийство с особой жестокостью. Я посажу тебя в машину, а сам сбегаю за одеждой.