Чтение онлайн

Помимо «Идеалиста» и «Ученика германцев» из-под пера Гьеллерупа в конце 1870-х — начале 1880-х гг. выходят романы «Молодая Дания» (1879), в котором вновь обсуждаются проблемы религии и свободомыслия, и «Антигонос» (1880) о духовном бунте платоника Антигоноса против духовных представлений высшего римского общества и где, подобно «Кесарю и галилеянину» Ибсена, ставится проблема поисков отличного от христианского, нового, мировоззрения. Особое место среди ранних произведений Гьеллерупа занимает поэтический сборник «Боярышник» (1881). В нем снова полемически звучат антирелигиозные мотивы, провозглашается вера во всесилие разума и дается восторженная оценка литературно-общественной деятельности Г. Брандеса. Гьеллеруп называет датского критика «рыцарем Святого Духа», «Святым Георгием, победившим дракона реакции…».

Кроме Г. Брандеса и немецких писателей Шиллера, Гете и особенно Гейне, чьи стихи, подобно герою своего первого романа, он знал наизусть, решающее воздействие на формирование эстетических взглядов и художественного творчества Гьеллерупа оказала русская литература, главным образом произведения Тургенева. По признанию Гьеллерупа, если любовь к Шиллеру и Гете была у него воспитана с детства, то любовь к Тургеневу возникла позднее, в конце 1870-х гг., когда он уже работал над воплощением замысла своего первого романа. Три десятилетия спустя Гьеллеруп вспоминал о том «искреннем восторге», который вызвало у него тогда знакомство с «великим искусством Тургенева». «По сравнению с ним вся другая художественная проза показалась мне несовершенной, искусственно скроенной, претенциозной, стремящейся стать выше действительности и не столь поэтичной, как это непритязательное искусство подлинной жизни».

В книге путевых заметок «Годы странствий» (1885), написанной после путешествия в 1883–1884 гг. по Швейцарии, Германии и России, Гьеллеруп противопоставляет реализм Тургенева французскому натурализму. Он восхищается мастерством психологических характеристик в произведениях русского писателя, называет его искусство «искусством высшей пробы», в котором «стремление к идеалу и художественная утонченность» сливаются с «верностью изображения действительности». «Русские с полным основанием могут гордиться тем, что их литература разработала свой собственный реализм. Не уступая французскому натурализму в остроте наблюдений он бесконечно превосходит его в художественном воплощении иллюзии жизни».

Свой отзыв о реализме русской литературы Гьеллеруп заканчивает словами, что «никто не должен бояться обвинений со стороны невежественных фанатиков в реакции и измене, если он станет сторониться парижских муз».

Этими словами Гьеллеруп подвел итог своему участию в литературном движении Г. Брандеса. Свою концепцию реализма Г. Брандес строил главным образом на анализе французской литературы, которой искренне восхищался. Гьеллеруп в середине 1880-х гг. уже не соглашается с мнением критика о том, что литература должна откликаться на злободневные проблемы времени и при этом быть подчеркнуто тенденциозной. В этом случае, считает он, произведение теряет свою художественную ценность. Но еще большие опасения у него вызывает то, что в погоне за научной точностью и достоверностью изображения «брандесианский натурализм», подобно французскому, стал «откровенно пренебрегать выражением идеального начала». В этом, по мнению Гьеллерупа, и заключается причина того, что «стали аплодировать каждому литературному произведению, которое выдавало самое грубое плотское влечение и самые эгоистические мотивы за проявление истинного человеческого начала или разрушало мораль беспочвенным скептицизмом…». Гьеллеруп не возражает против того, чтобы «в духе времени и его считали писателем-натуралистом», но при этом замечает, что имеет в виду натурализм особого рода, который заключал бы в себе «идеализм и реализм одновременно». Реализм Тургенева как раз и является для него тем совершенным, исполненным духовного содержания искусством, в котором, в отличие от французского натурализма, нет места изображению «отвратительных пороков» и «псевдонаучного хвастовства».

Новый взгляд на задачи художественного творчества, в котором реалистическое изображение действительности сочеталось бы с выражением идеального начала, Гьеллеруп воплощает уже в написанных во время путешествия 1883–1884 гг. «тургеневских» романах «Ромул» и «Соль мажор» (оба в 1883 г.). Первый — это психологический роман о любви, фабульную основу которого составляет история скаковой лошади по кличке «Ромул», истязаемой инструктором по верховой езде. На ее защиту становятся молодая девушка Эстер Берков и врач Густав. Забота о несчастном животном — исходный пункт их духовного сближения и любви. Они счастливы, потому что каждый из них обрел в другом родственную душу, «встретил и полюбил человека, который болеет за то же, что и ты, который борется или хотел бы бороться за то же, что и ты». Когда Г. Брандес в рецензии на роман посетовал на то, что «история Ромула не служила задачам социальной агитации», то Гьеллеруп в письме критику ответил, что не ставил своей задачей создать тенденциозное произведение. «Истязания беззащитного животного становятся в романе поводом к тому, чтобы вступившаяся за него одинокая женская душа смогла проявить себя во всем своем благородстве и завоевать ту любовь, которой была достойна. Мысль о том, что в описаной мною истории можно увидеть символическую картину современного общества, совершенно меня не волновала». Второй роман «Соль мажор» благодаря тонкому анализу душевных переживаний молодой женщины, одинокой, покинутой возлюбленным и добывающей себе средства на жизнь уроками музыки, так же относится к числу лучших в творчестве писателя. Пафос романа не в обсуждении общественных проблем, а в исполненном глубокого сочувствия изображении одинокой судьбы. В 1889 г. Гьеллеруп создает еще один «тургеневский» роман, «Минна», в центре которого вновь образ молодой женщины, нарисованный с психологической тонкостью и глубиной. Герой, от лица которого ведется повествование, датский инженер Харальд, знакомится в Дрездене с молодой девушкой Минной, в которую влюбляется, а она влюбляется в него. Но Минна связана обещанием выйти замуж за копенгагенского художника Акселя Стеффенсена, который жил у них в доме и «своим сочувствием и участием пробудил ее от полусознательной умственной дремоты». Считая себя морально обязанной Акселю и поступая так, как велит ей чувство долга, Минна выходит за него замуж. Однако вскоре понимает, что совершила ошибку, став женой человека, ее недостойного. Аксель изменяет ей в первые же месяцы брака. Когда Харальд второй раз встречается с Минной, то она тяжело больна и вскоре после их встречи умирает. Роман «Минна» пронизан грустным лирическим звучанием. По своей поэтической тонкости и одухотворенности он превосходит все предшествующие произведения писателя и по праву считается вершиной «тургеневского» периода его творчества.

Ко времени создания «Минны» Гьеллеруп был уже широко известен не только как выдающийся прозаик и поэт, но и как талантливый драматург, смело экспериментирующий в различных драматургических жанрах. В 1884 г. он дебютирует романтической трагедией «Брюнхильда», написанной на мотив легенды о нибелунгах. Представленная в скандинавской и германской мифологии она неоднократно интерпретировалась в мировой драматургии (в 1883 г. в Риме Гьеллеруп восхищался постановкой оперы Вагнера «Кольцо Нибелунга»). В обработке этой легенды, из которой он заимствует историю любви Брюнхильды и Сигурда, Гьеллеруп пошел по стопам Ибсена, сосредоточившись на создании психологически убедительного действия и иллюзии реальных жизненных обстоятельств. Подобно Ибсену в трагедии «Воители в Хельгеланде», Гьеллеруп в «Брюнхильде» использует главным образом скандинавские («Старшая Эдда», «Сага о Вёльсунгах»), а не германскую («Песнь о нибелунгах») версию сказания. Убийство Сигурда, согласно «Песни о нибелунгах», осуществленное Брюнхильдой из мести, в трагедии Гьеллерупа трансформируется в мотив торжества идеальной, бескорыстной и трагической любви, которая не терпит обмана или сделки с совестью. Брюнхильда восходит на погребальный костер вслед за Сигурдом, чтобы после смерти соединиться со своим возлюбленным.

Трагедия «Брюнхильда» отличается глубоким этическим содержанием, редким накалом страстей и сохранением некоторых стилевых особенностей героических саг. Гьеллеруп сознательно устраняет из нее сценическое действие, заменяя его эпическим рассказом. Он хочет, чтобы по своему художественному строю она напоминала древнегреческую трагедию. Сходство с последней довершает и хор, принимающий участие в происходящем.

Вслед за «Брюнхильдой» Гьеллеруп создал еще целый ряд драматических произведений, из которых наибольшее внимание читателей привлекли романтические драмы на сюжеты из скандинавского эпоса «Хагбард и Сигне» (1888) и «Король Ярне Скальд» (1893), а также в духе психологической драматургии Ибсена реалистические драмы о современности «Херман Вандель» (1891), «Вутхорн» (1893), «Его превосходительство» (1895) — части драматической трилогии, в которой подвергаются резкой критике общественные институты семьи и брака. В то же время его пристальный интерес по-прежнему направлен на исследование внутреннего мира личности. В статье «Послесловие к моим драмам» Гьеллеруп писал, что «создавал свои драматические произведения намеренно без тенденции с целью углубиться в исследование душевной жизни человека».

Во второй половине 1890-х гг., после семилетнего перерыва, в течение которого шла интенсивная работа над драмами, Гьеллеруп вновь обращается к прозе. В 1896 г. в Германии выходит в свет его большой роман «Мельница», являющийся вершинным достижением писателя в жанре реалистического психологического романа. Во многом сходный по этическому содержанию с романами «тургеневского» периода, новый роман Гьеллерупа отличается от предыдущих тем, что создан на материале крестьянской жизни и что наряду с доведенным до виртуозного мастерства психологическим анализом в нем отчетливо проявляются черты символистского искусства.

Действие романа происходит на острове Фальстер, в доме мельника, который на время болезни жены взял к себе в дом служанку Лизу. Вскоре, заметив, какие огненные взгляды бросает на нее мельник, хитрая и по-крестьянски расчетливая Лиза решила, что после смерти его жены она обязательно станет хозяйкой мельницы. Лиза сделала все, чтобы добиться своего. Ни смерть жены, вызывающая у мельника угрызения совести, ни любовь строгой и набожной сестры лесничего Ханны, на которой он собрался жениться, не могут заставить его отказаться от Лизы. Он становится рабом своей страсти и обещает Лизе, что женится на ней. Но когда мельник случайно оказывается свидетелем ночного свидания Лизы на мельнице с молодым работником, которому она и раньше оказывала знаки внимания, то в припадке ревности он приводит в действие мельничный механизм, зная, что это смертельно опасно для находящихся внутри сооружения, и убивает обоих. Преступление вначале удается скрыть, выдав его за несчастный случай. Но через некоторое время мельник все же отдает себя в руки правосудия.

В этой мрачной борьбе страстей обнажается внутренняя природа человека, обреченного на фатальную зависимость от незримо присутствующих в мире таинственных и враждебных сил. На судьбе мельника их воздействие сказывается по крайней мере дважды: сначала, когда он не смог устоять перед привлекательностью молодой красивой служанки, а потом, когда в бессильной ярости свел счеты с любовниками. О бессилии человека перед роком красноречиво говорят художественные символы. Они намекают на тайный смысл происходящих событий и создают напряженную психологическую атмосферу (треснувший хрустальный бокал в руках священника, пожелавшего на поминках, чтобы «Бог проявил к мельнику милость», страшное пророчество умирающей жены, что на мельнице произойдет убийство, преследующий мельника шум «кровавого дождя» после убийства любовников и т. п.). Но главный символ, выражающий представление о неотвратимой власти над человеком слепой и безжалостной судьбы — это образ самой мельницы, на которой разыгрываются кровавые события. В день убийства, когда «счастливый и полный надежд» мельник возвращается домой, мельница в свете угасающего дня становится «угольно-черной».

И все же пафос романа заключается не в торжестве враждебных духовному началу темных и слепых инстинктов, а в победе над ними сил добра и сознательного отношения к жизни. Потрясенный содеянным мельник находит утешение в христианской вере и одолевает власть над собой разрушительных иррациональных сил. «Господу угодно, чтобы мы познали грешную природу мира и прежде всего нашу собственную грешную природу, и в страхе и ужасе перед ней обратились к Господу… Единственно важно спасение нашей души, все остальное не имеет значения. Если человек так отупел, что помочь ему встряхнуться могло только преступление — иначе он никогда не разглядел бы дьявольское начало в себе самом, никогда бы не устрашился и не стал бы униженно молить о милости Господней — почему бы Божьему промыслу не избрать и такой путь?» — говорит лесничий Вильхельм, в уста которого автор вкладывает свои собственные размышления о судьбе героя. Раскаяние и признание мельника в своем преступлении со всей неизбежностью приводят действие к трагическому финалу, но одновременно в них заключаются истоки его духовного и нравственного возрождения, символом которого становится уничтожение мельницы в очистительной стихии огня во время пожара.