Чтение онлайн

Типично женский по тембру голосок Доры звучал негромко, но в нем было столько уверенности и чувства собственного достоинства, что каждое слово приобретало особую значимость и убедительность, которым мог бы позавидовать и мужчина.

– И вот появляетесь вы, – продолжала она, – и сообщаете, что убили моего отца, а потом утверждаете, что он приходил и беседовал с вами. Нет, я не из числа людей, способных просто отмахнуться от таких заявлений. Ваши речи не лишены определенного шарма и витиеватой изысканности. Кстати, знаете, что в первую очередь привлекло меня в Библии? Еще в раннем детстве меня заворожила ее витиеватая изысканность. Она помогла мне узнать и постичь совершенно иной образ жизни. Открою вам один секрет. Однажды я пожелала смерти собственной матери, и в тот же день, не прошло и часа, она навсегда исчезла. Я могла бы рассказать вам еще очень и очень много. И хочу, чтобы вы поняли: единственное мое желание состоит в получении от вас знаний. Ведь вы осмелились войти в Нотр-Дам, и Господь не покарал вас...

– Хотите узнать еще один забавный факт? – перебил я. – Это произошло более двухсот лет назад. В дореволюционном Париже. В те времена там уже существовали вампиры. Они жили на кладбище Невинных мучеников, глубоко под землей, в катакомбах под старинными склепами. И они боялись войти в Нотр-Дам, а когда увидели, что я направился в собор, тоже были уверены, что Господь покарает меня смертью.

Обращенный на меня взгляд Доры оставался спокойным.

– Я разрушил их религию. Их веру в Бога и дьявола. А они были вампирами. Такими же земными существами, как и я, полудемонами, полулюдьми, упрямыми, недалекими, пребывающими в вечном смятении. И они не сомневались, что Господь непременно покарает их смертью.

– А до вашего появления у них и в самом деле была своя религия?

– Да, целое религиозное учение. Они возомнили себя слугами дьявола. И своим предназначением считали поклонение ему. Они жили как и положено вампирам, но их существование было намеренно жалким и направленным на покаяние, на искупление греха. А я... Я мнил себя своего рода принцем. Разгуливал по Парижу в красном плаще, подбитом волчьим мехом. Хотя этот плащ был подарен мне, еще когда я был смертным человеком. Вас не удивляет, что вампиры могут тоже быть верующими? Я в корне изменил их существование и не думаю, что они сумели в конце концов простить меня. Во всяком случае те, кому посчастливилось выжить. Кстати, нас на земле не так уж много.

– Погодите, – прервала мой рассказ Дора. – Я очень хочу выслушать до конца вашу историю, но прежде, чем вы продолжите, должна задать вам один вопрос, выяснить кое-что.

– Что именно?

– Мой отец... Как все произошло – была ли его смерть быстрой, или?..

– Уверяю вас, она была совершенно безболезненной. – Я повернулся и взглянул на Дору. – Он сам сказал мне об этом. Абсолютно никакой боли.

Бледное лицо и огромные темные глаза делали Дору похожей на сову... И в то же время в ней чувствовалась удивительная внутренняя сила. Мне вдруг подумалось, что своим видом она может сейчас напугать любого случайно зашедшего сюда смертного.

– Ваш отец умер в состоянии, если можно так выразиться, экстаза, – продолжал я. – Сначала перед ним возникали образы и видения, потом он потерял сознание, а вскоре сердце перестало биться. Той боли, что я мог ему причинить, он не почувствовал, поскольку я сосал кровь... поскольку я... Нет, он не страдал и не мучился... – Я бросил на нее еще один взгляд, на этот раз более пристальный. Она сидела, поджав под себя ноги, белые колени выглядывали из-под юбки. – Я разговаривал с Роджером через два часа после его смерти. Всего через два часа! Он вернулся в этот мир только ради вас, затем, чтобы увериться, что я позабочусь о его дочери. И что никто не сможет причинить вам вред: ни его враги, ни правительственные чиновники, ни те, с кем он был связан, занимаясь своим бизнесом. И еще... Он не хотел, чтобы его смерть принесла вам больше страданий и боли, чем она того заслуживает.

– Но почему Господь допустил такое? – прошептала Дора.

– А какое отношение к этому имеет Господь? Послушайте, Дора, дорогая, Он тут совершенно ни при чем. Я ведь вам рассказывал. Я был в Нотр-Дам, и ничего не произошло... И вообще ничего не случалось...

Я лгал и знал это. Разве мог я забыть о своем преследователе? О том, кто только что посетил меня в облике обыкновенного человека и вышел отсюда, хлопнув дверью. Отвратительное чудовище. Да как он смел?..

– Как могла быть таковой воля Господня? – по-прежнему недоумевала Дора.

– Вы что, серьезно? Послушайте, я мог бы поведать вам еще множество историй. То, что я рассказал о парижских вампирах и их вере в дьявола, – это только начало. Знаете... Знаете...

Я оборвал себя на полуслове.

– Что это?

Этот звук... Эти размеренные, медленные шаги... Не успел я подумать о нем со злобой, не успел позволить себе оскорбительные мысли в его адрес, как вновь раздались шаги.

– Я... Я хотел сказать...

Все мои попытки выбросить его из головы были тщетными. Шаги приближались.

Они слышались пока неотчетливо, но я безошибочно узнал походку крылатого создания – похоже, он намеренно сообщал таким образом о своем присутствии, – его тяжелая поступь будто эхом отдавалась в огромном зале, где в тот момент мысленно присутствовал я, оставаясь одновременно в комнате рядом с Дорой.

– Дора, я вынужден вас покинуть.

– В чем дело?

Шаги тем временем раздавались все ближе и ближе.

– И ты осмеливаешься явиться сюда, когда она рядом? – закричал я, вскакивая на ноги.

– Что происходит? – воскликнула Дора. Она уже стояла на коленях в кровати.

Я попятился от нее и был почти у самой двери, когда звук шагов вновь начал слабеть.

– Будь ты проклят! – шепотом произнес я.

– Объясните же наконец, что происходит, – остановила меня Дора. – Вы вернетесь? Или уходите от меня навсегда?

– Нет, я не уйду. Ни в коем случае. Я здесь, чтобы помочь вам. Послушайте, Дора, если возникнет нужда, вам достаточно просто позвать меня. – Я приложил палец к виску. – Зовите, повторяйте свой призыв снова и снова. Как молитву. Это не будет выглядеть идолопоклонством, потому что я не бог зла. Непременно позовите. А сейчас я должен идти.

– Скажите хотя бы свое имя.

Шаги не стихали. Далекие, но достаточно громкие – сказать, в каком из помещений огромного здания они раздавались, было невозможно, – они мучили и преследовали меня.

– Лестат, – произнес я как можно отчетливее. – Лест ат, с ударением на втором слоге и четким конечным «т». – И еще одно. О смерти вашего отца пока не знает никто. И она останется тайной для всех еще какое-то время. Я исполнил все, о чем он меня просил. Его сокровища у меня.

– Книги Винкена?

– Все вещи... Все, что он бережно хранил... Ваше состояние и еще многое, чем он владел и что хотел передать вам. Мне пора идти.

Шаги становились тише? Или мне это только казалось? Я не мог позволить себе рискнуть остаться.

– Я вернусь, как только смогу. Вы верите в Бога, Дора? Не отказывайтесь от этой веры, пусть она станет вам опорой. Ибо, скорее всего, вы правы в своих суждениях о Господе, совершенно правы.

Я поспешно выскочил из комнаты, едва ли не со скоростью света поднялся по лестнице в мансарду, оттуда через разбитое окно выбрался на крышу, взлетел высоко вверх и стремительно помчался прочь, чтобы только не слышать больше этой ужасной тяжелой поступи. Город подо мной превратился в ослепительный круговорот огней.