Чтение онлайн

Очнулся он уже днем. Лицо нещадно кололо трухлявое серое сено. Голова болела? Нет, голова раскалывалась как спелый арбуз. С трудом Лешка перевернулся на спину. Очки, как ни странно, были на месте, только оправа вся изогнулась. Постепенно размытое серое небо сфокусировалось и превратилось в крышу сарая. С трудом он перевернулся еще раз и встал на четвереньки. И его тут же вырвало остатками вчерашних макарон.

Пересилив себя, он подполз к стенке и, цепляясь за доски, встал. Несколько минут постоял так, а потом выглянул в щель между досок.

И едва опять не потерял сознание.

По двору ходили немцы.

Самые настоящие. В серых мундирах и касках, которые архетипами остались в подсознании, вколоченные советскими фильмами. Сломав забор, засунул задницу во двор полугусеничный бронетранспортер - Шютценпанцерваген. Кажется, так Юрка говорил.

И говорили фашисты на немецком. Чего-то реготали, над чем-то ржали. Двое курили на завалинке около дома.

Леха сполз по стенке, судорожно хлопая себя по карманам в поисках «Примы».

А хренанас! Сигарет не было. И зажигалки тоже. Стырили, суки арийские.

«Вот я приложился башкой-то» - подумал Лешка.
– «Зрительно-слуховые галлюцинации в полном объеме. Впрочем, и тактильные тоже»

В этот момент во двор въехал мотоцикл, судя по звуку. Чихнул и развонялся бензиновым угаром. «И обонятельные еще…» - меланхолично добавил он сам себе.

Во дворе завопили чего-то, забегали туда-сюда.

Лешка привстал до щели. И точно, приехал какой-то сухопарый чувак. С витыми погонами, в фуражке с загнутой вверх тульей. Быстро пробежал в дом, махнув лениво открытой ладонью солдатам. Через минуту оттуда выскочил боец и вприпрыжку побежал к сараю.

«А вот и большой белый писец пришел…» - подумал Алексей.

Дверь, невыносимо скрипя, открылась.

–  Raus hier, beweg dich!
– немец уточнил свои слова, показав направление стволом карабина.

Лешка на всякий случай поднял руки за голову и вышел из сарая. С каждым шагом его колотило все больше и больше. На ступеньках крыльца вообще едва не упал. В сторону повело как пьяного.

Конвоир жестко, но аккуратно схватил его за шкирку, не дав свалиться. Странно, но гансы не обращали никакого внимания на пленного. Хотя в фильмах обычно показывали, что они должны непременно издеваться над пленным и ржать как дебилы последние.

А эти вели себя совершенно не так. Один чистил шомполом ствол карабина, другой чего-то писал, наверно письмо своей фройляйн, третий вообще дрых под телегой. Никто не играл на гармошке и не гонялся за курицами. Впрочем, может быть, они их уже давно сожрали?

При входе в комнату Лешка едва не хряпнулся о притолоку многострадальной головой.

–  Nehmen Sie Platz!
– вполне дружелюбно показал ему на табурет в центре комнаты упитанный офицер в расстегнутом кителе. Сам он сидел за большим круглым столом, а тот тощий, что приехал - стоял в углу, слегка справа за спиной.

–  Данке шён!
– кивнул осторожно Алексей и сел на табурет.

–  Sprechen Sie Deutsch?
– приподнял бровь сидящий.

–  Я. Абер зер шлехт… Ин дер шуле Лере.

–  Klar… - И тут в голосе офицера появился металл - Name, Dienstgrad, Truppengattung, Einheit?

–  Эээ… Вас?

–  Имья, звание, род фойск, фоенная част?
– подал голос стоящий.

–  Что? Кто? Я? Я не военнослужащий. Я гражданский, не солдат.
– Лешка усердно замотал головой.

–  Antworte auf die Frage!

–  Отвечайт на фопрос!

–  Алексей Иванцов. Только я же говорю, я не военнослужащий.

–  Warum hast du dann Uniform an??
– уставился на него сидящий офицер.

–  Тогда почьему ит. есть ф фоенный форма?

Тут Алексей замялся не зная, что и сказать. Как тут объяснить то, если сам ничего не понимаешь?

–  Господин… эээ…

–  Herr Hauptman!

–  Хер гауптман… - Лешка внутренне ухмыльнулся - Я форму снял с убитого, потому что своя одежда вся уже изорвалась, а ходить-то надо в чем-то?

Стоящий офицер быстро переводил гауптману. Тот кивал, записывал и, почему-то, морщился.

–  Was fьr ein Toter? Dieses Muster gibts weder bei uns noch bei den Russen?

–  С какого убьитого? Такой фоенной формы ньет ни у нас, ни у русских.

–  Wie bist du hierher gelangt? Woher kommst du und wo willst du hin? Mit welchem Ziel?

–  Как здьесь оказался? Куда и откуда шел? С какой целью?

–  Живу я тут, герр гауптман, вернее не тут… Домой иду, в Демянск.

Немцы переглянулись.

–  В Демянск?
– переспросил длинный.

–  Ну да, я там родился, потом родителей посадили и мы переехали в Вятку, потом меня призвали, но я сбежал, потому что не хотел воевать. Я этот… Свидетель Иеговы. Вот.

«Что я несу-то…» - с ужасом подумал Лешка.

–  Von welchem Ermordetem? Es gibt keine solche Militдrform weder bei uns noch bei den Russen.

–  Послушай, Ифанцов, хватьит валять ваньку-встаньку. Нам не надо фрать. Это глюпо и бессмысльенно. С какого убьитого? Такой фоенной формы ньет ни у нас, ни у русских.

«Млять… Чего сказать-то ему?» - пронеслось в голове. И неожиданно выдал единственную фразу на немецком, которую произносил без ошибок.

–  Geben sie mir bitte eine Zigaretten!

Немцы переглянулись.

Тощий достал из кармана… Лешкину «Приму» и пластиковую китайскую зажигалку. Не спеша вставил в мундштук, не спеша прикурил и, также не спеша, подошел к пленнику. Затем наклонился вплотную и выпустил в лицо струю дыма.

–  У тьебя ньет документов, ти в чужой формье, also… если вьерить тьебе. В карманах нет ничьего кромье этого - он показал «Приму» и зажигалку.
– Ты ильи мародьер ильи дивьерсант. В любом случае тебя ждет расстрьел. Verstehst du?

–  Ф-ф-ферштеен.
– кивнул Лешка.

Немец кивнул в ответ и отошел, так и не дав покурить. Но и сигаретой не ткнул.

–  Имья, звание, род войск, военная част?
– повторил он свой вопрос. Гауптман громко зевнул.

–  Я… Я не помню… Контузия у меня. Не помню ничего. Честное слово.

–  Schteit auf!
– неожиданно рявкнул в ответ тощий.

Лешка привстал с табурета. Тощий снова подошел к нему и без замаха, коротким тычком пробил в солнечное сплетение. Дыхание мгновенно остановилось, в глазах потемнело от боли и Лешка согнулся буквой «Г». И тут же колено офицера въехало ему в нос.