Чтение онлайн

Публика умирала со смеху. В задних рядах зрители толкались и подпрыгивали, стараясь лучше рассмотреть удивительного зверя. Медведя, ростом ненамного крупнее кота, с пушистым енотовым хвостом, только ещё потолще.

Как только Тришанций уставал от публики и намертво вгрызался в бу-каштан или присасывался к гранатомёду, пытаясь протолкнуть язык в слишком узкое горлышко бутылочки, Сильф брался за гармошку, играл весёлый или «придворный» танец. Две красавицы танцевали по большому кругу, где в центре оставался медлис.

В другой раз паузу заполнял Шакли, рассказывая или выдумывая смешные случаи его отношений с медлисом. Наконец Тришка не выдерживал и снова включался в разговор, обиженно мяукая: «Не было этого!» или «Всё не так!»

— Но наш поход за мёдом был? — настаивал Шакли.

Тришанций неохотно подтверждал. Разумеется, Шакли даже не открывал публике настоящее имя сиятельного Медлиса Триполоса Каштанского. Не объяснял, откуда его прозвище Тришанций, тем более, фамильярно не смел называть его Тришкой. Зато рассказывал, как собирал запас еды, и вместо буковых набрал бобовые каштаны. И что его медвежество устроил нерадивому слуге.

На третьей паузе Шакли подал знак. Сильф заиграл весёленький мотив, подходящий для шутовского шествия. Он был бы маршем, не будь счёт трёхдольным. Две барышни мигом выкатили из-за тележки припрятанные в тени бутыли с медовым квасом. Шакли заверил народ, что в квасе тот самый мёд, собственнолапно указанный его медвежеством, и послушно собранный его слугами.

— Поднимем кружки за здоровье его медвежества! Наливаем всем желающим, даже детям! Напиток некрепкий, таможня подтвердила! У кого есть собственная кружка, тому нальём вне очереди! Девочки, вперёд!

Перед выступлением артисты нарочно купили дюжину дешевых глиняных кружек. Аванта и Бабочка, наливали полные кружки кваса и в танцевальном ритме разносили зрителям. Люди передавали кружки из рук в руки, чтобы выпить хоть по глоточку пенного напитка в честь его медвежества. Когда кружки пустели, барышни снова наполняли их и пускали в толпу. Кто-то бегал домой или в ближайшую харчевню за собственной кружкой и гордо протягивал её вне очереди. Но потом всё равно делился со своим ближним кругом родных или приятелей.

Игры, пока не опустели оба бутыля, хватило публике надолго. Потом Шакли спросил его медвежество, что он думает, не пора ли расходиться? Не надоели публике артисты?

«Давно пора», — проворчал Тришка. Но люди бурными аплодисментами заверили, что ещё и ещё слушали бы его ворчание. Две артистки и сам Шакли обходили публику, собирая монетки. Горожане Мерцающего острова платили щедро — насколько им понравилось представление. Под конец Шакли изысканно поклонился и заверил, что они только сегодня прибыли, но не собираются сразу покидать такой гостеприимный город! У его жителей ещё будет шанс пообщаться с несравненным неподражаемым его медвежеством.

Представление закончилось, но ещё долго артистов не отпускали с площади. К ним подходили горожане, в основном, родители с милыми детьми, и умоляли позволить ребенку погладить медлиса. После уточнения через переводчика, это, обычно, позволялось. Потом в большинстве случаев следовало уточнение, чем можно угостить его медвежество. Кроме денег за представление Тришка собрал гору подношений. От печенья и свежих фруктов, до вяленого мяса (несолёного) и жареных настоящих каштанов. Некоторые обещали найти артистов завтра, где бы в городе они ни выступали, только бы ещё раз увидеть говорящего зверя. И обещали принести ещё печенье или сушеные грибы и ягоды.

— Тришанций имел успех, — в пространство сообщил Шакли.

— Ты сомневался? — удивился вертолов. Бабочка подсчитывала выручку от первого представления:

— Если даже вычесть те десять грошей, потраченные на кружки, и помнить, что мы лишились будущей медовухи, бесплатно раздав весь квас, у нас прибавилось почти пять золотых. Мы в чистом выигрыше! Я ожидала собрать — два, ну, два с половиной!

— Шакли, ты сомневаешься, что мы будем выступать завтра? — уловила печаль руководителя их «театра» Аванта.

— Да. Я надеюсь, завтра у нас будут более важные и срочные дела. Но жаль разочаровывать публику… Я чувствую себя артистом. Не в том смысле, в каком привык играть разные роли перед простаками, чтобы удобнее вскрывать их кошельки. А в чистом смысле, без мошенничества. Уникальные животные медлисы. Тришка не перестаёт меня удивлять…

— Точнее, ты удивляешься переменам из-за него в самом себе, — не промолчал Сильф. Шакли криво усмехнулся, больше похоже на гримасу, но мимикой подтвердил, что лесной парень прав.

— Мы выполнили то, что обещали на таможне, — заметила Аванта. — Не продавали квас, а угостили всех желающих. Я ни на миг не забывала, зачем мы здесь, но выступать было так весело, люди смеялись, и мы тоже… А сейчас такая тоска!

— Угу, — единодушно согласились все её компаньоны, кроме Тришки. Его медвежество грыз заработанное вяленое мясо и ни о чём в этот момент не тосковал.

На город наконец спускался вечер. Светлые долгие сумерки потемнели. Только тогда вернулась Тень.

Ойра пришла, прикинувшись серой уличной кошкой. Невесомым боком тёрлась о ноги хозяина и заметно вибрировала. Многим казалось, они слышат мурлыканье, которого не могло быть. Тень не умела говорить и даже шуметь. Она не могла с треском наступить на ветку или поскрести когтями по коре, привлекая внимание. Даже со свистом рассечь воздух крыльями ей не дано.

— Она нашла, в каком крыле тюрьма, — погладив её, сообщил друзьям Сильф. — В нескольких кварталах отсюда. Не та, где держат подозрительных чужаков. Казённая гостиница, по сути — полицейский участок. А настоящая секретная тюрьма. Стражи упоминали в разговоре о подземельях и контрабандистах. Скорее всего, Верен тоже там. Но что толку? Нам до него пока не добраться.

— Связь там не ловит? — спросил Шакли.

— Тень не почуяла его. Значит, и связи нет. Можно проверить. Хотим просто быть ближе? Тогда нужно искать ночлег рядом с тем крылом. Идёмте, скоро ночь.

— Считаете, сегодня уже слишком поздно? — Аванта не могла скрыть нервную дрожь. Вечер был прохладным, но не настолько, чтобы даже в плаще зуб на зуб не попадал. — Нельзя найти библиотеку или подземный ход?

— Зачем нам библиотека? — не поняла Бабочка.

— Имя «Бавваон» очень загадочное. Я бы порылась в древних словарях. Хочу понять, что оно значит.