Чтение онлайн

Фрэнк улыбнулся. Положил локти на столешницу и наклонился к Коннору.

– Сейчас у меня с собой нет жетона. Можете расслабиться.

Коннор лениво сплюнул на стол. Комок розовой жвачки шлепнулся в обрывки бумаги. Коннор придавил его пальцем к клочку и подтолкнул вперед.

– Драть бумажки, когда нервничаешь – плохой способ успокоиться. – сказал он. – Любопытно, неприятные ассоциации у тебя вызывают тесные помещения или мужик вроде меня?

– Не понимаю, о чем вы.

Коннор нагнул голову к самому лицу Фрэнка.

– Давай вспомним историю, которая случилась с тобой неподалеку от сорок первого шоссе пару лет назад. В прошлый раз ты так и не захотел ей со мной поделиться. Я прошерстил полицейские файлы. Все сочные подробности в отчётах опустили, но у меня полный порядок с фантазией. Особенно, когда речь идёт о Тайте. Высокий уровень преступности, уличные банды, ночные поджоги. Один придурковатый детектив сунулся в это змеиное гнездо. Говорят, увидел яркий свет и решил, что началась вечеринка в его честь. Но так болтают те, кто не знает, что у этого копа есть брат. Оторва, каких ещё поискать. В ту ночь он позвонил и попросил забрать его из Тайты. Клялся, что заблудился, возвращаясь с тусовки. Коп надеялся решить дела по-семейному. Оставил напарника дрыхнуть в патрульной машине, а сам отправился на поиски непутевого братца. Только тот был не один. Он привел с собой толпу отморозков. Пару дней назад коп арестовал его приятеля из квартала. Братцу это не понравилось. Так что вместо родственных чувств копа ждали большие претензии.

– У меня нет брата. – сказал Фрэнк.

– Твой кузен Колин не в счёт?

– Колин скончался от передозировки больше года назад.

– Неважно. Я вытащил на свет эту историю по другой причине. Твой ублюдок-брат, как две капли воды похож на Кевина Байо.

– Простите?

– Байо выглядит, как твой брат. Ты поэтому его переехал? Не мог забыть Тайту?

– Я никогда не работал в Тайте.

– Значит, это произошло в Гонге? В квартале, хуже ада? Любопытно, что оружие там есть у каждого сопляка. Но отморозки, которые оказали тебя горячий прием, были безоружны. Они знали, что тебя можно брать голыми руками.

Фрэнк сжал зубы. В голове застучала кровь, но он заставил себя дышать ровно.

– Гонг – не худший район в городе, но я не стал бы пачкать ботинки об его тротуар.

– Потому что стоял на коленях? В полицейских отчётах сказано, что ты не пытался применить оружие. Не хотел стрелять в братца-подонка? Или просто принял за пушки то, что разбухло в штанах у тех парней?

Фрэнк стиснул челюсти сильнее.

Коннор сочувственно улыбнулся:

– Так обидно. Ты стелился под уродов, которые забыли дома кастеты. А твой брат стоял рядом и пускал слюни на то, как тебя имеют три скота.

Кулак Фрэнка вылетел навстречу Коннору. Костяшки пальцев вмялись в челюсть – и Фрэнк понял, что поддался на провокацию. Он отдернул руку, но было слишком поздно: голова Коннора качнулась, запрокинувшись вверх. Раздался смех – удовлетворенный хохоток, похожий на лай гиены. Коннор выпрямился, потыкал пальцем в рот, проверяя, целы ли зубы. Снова хохотнул. Потом ударил – резко, с замахом профессионального боксера. Кулак врезался Фрэнку в глаз, раскроив бровь. Мир вокруг взорвался и потерял четкость. Что-то хрустнуло, но Фрэнк так и не понял, что это было: кость или лопнувшая склера. Коннор ухватил его за воротник и бросил затылком на стол. Лампа взвизгнула, закачавшись над головой. Рука Коннора поднялась и снова обрушилась вниз.

Фрэнк дернулся, но рот уже наполнился кровью. Коннор бил точными короткими тычками – лёжа на спине, от них сложно было увернуться. Фрэнк нащупал ногой пластиковое сиденье стула и оттолкнулся, перекатившись на бок. Между лопаток тут же ударило что-то тяжёлое, потом это же тяжёлое хлестнуло правую руку. Фрэнк перевернулся обратно на спину.

Над ним стоял лазурнорубашчатый. В руке у него дрожала телескопическая дубинка – он выставил ее перед собой, как щит. В дверь допросной втискивался угреватый здоровяк в выгоревшей полицейской форме. Коннор поднимал за спинку стул, замахиваясь им над плечом.

Фрэнк успел подумать, что пластиковая мебель – так себе выбор, если хочешь по-настоящему сильно кому-то врезать.

А потом стул полетел ему в голову и впечатался в скулу. Фрэнк упал, опрокинувшись на лопатки, а рядом с глухим стуком приземлилась отломанная спинка.

Пластиковые стулья явно недооценивали.

По лицу потекла вязкая струя. Фрэнк вытер кровь запястьем и отпихнул от себя обломки. Челюсть пульсировала, в голове звенело. Голоса Коннора и угреватого полицейского превратились в искаженный гул. Фрэнк видел, как открываются и закрываются рты, но слова разобрал только, когда Коннор присел рядом на корточки и проорал, наклонившись к самому полу:

– Когда падаешь, надо расслабляться, Флеминг. Я тридцать лет подставляю рожу козлам, набрасывающимся на меня во время допроса. За все это время у меня появились шрамы только на правом кулаке: иногда в ответ я бью слишком сильно. Самозащита для копа при исполнении – это ведь как ещё один патрон в обойме. Можно вынести мозги агрессивному ублюдку на законных основаниях.

Фрэнк приподнялся на локтях. В грудь ткнулся кончик дубинки – лазурнорубашчатый дерганым движением вскинул руку. Он стоял позади Коннора, уверенно расставив ноги и отклонив корпус назад. Впечатление портила только трясущаяся дубинка. Она стучала об пуговицу на рубашке Фрэнка, как зуб.

Клац-клац.

Фрэнк мизинцем отвёл дубинку в сторону.

– Вы ошиблись насчёт Байо, Коннор. Он не похож на моего кузена. Ничего общего. История, которую вы рассказали, не имеет ко мне никакого отношения. Детектива, сунувшегося в Гонг, звали Джек Бейс. И струсил он из-за того, что так и не научился твердо держать оружие в руке.

– Ублюдок!

Дубинка дернулась, взмыла вверх, а потом резко обрушилась вниз.

Наступила темнота.

Ему приходилось просыпаться где попало. Однажды это был мотель на побережье в Солус-порт – в богом забытом местечке на границе с округом Оэн. Дюны там подступали к самому океану. Простыни и дешёвый ковер в номере скрипели от песка. Он лежал на полу, а под затылком у него растекалась теплая лужа. Он старался о ней не думать. Смотрел на пулевое отверстие в зеркале над кроватью. Рядом на коленях ползала мать, собирая полотенцем кровь. В полумраке он видел ее неестественно расширенные зрачки – глаза наркоманки, только что принявшей дозу. Она не поворачивалась в его сторону. Даже когда он начал медленно отодвигаться к двери, чтобы выбраться из номера, ее интересовали только грязные пятна. Он боялся, что до нее наконец дойдет, откуда они берутся. Подсунул под затылок ладонь и прижал рану. Боль была такой острой, что он выдохнул – слишком громко. На него уставился пустой взгляд – точно такой же, как несколько минут назад, когда он зашёл в номер пожелать ей спокойной ночи. В ее руке в тот раз был взведенный револьвер. Сейчас она тоже тянулась к оружию.

Он встал. Повернулся спиной к матери и двинулся к выходу, не обращая внимания на поднятое дуло. Перешагнул через порог и услышал шарканье. Мать снова оттирала полы.

Тогда ему было тринадцать. Прошло ещё тринадцать лет, а паршивых мест, в которых он приходил в себя, существенно прибавилось.

Как-то он очнулся на дне залива Блик. По телу скользили водоросли и рыбьи плавники. Вокруг стояла абсолютная темнота. Сначала он решил, что ослеп. Потом почувствовал, как ресницы задевают за что-то мягкое, каждый раз, когда он моргает. Вокруг головы было что-то плотно обмотано – не то тряпка, не то мешок. Он попытался содрать с себя ткань, но не мог. Лёгкие горели от нехватки кислорода. Он боролся с тряпкой, царапая себе лицо, а жжение в груди становилось нестерпимым. Тогда он рефлекторно сделал вдох и захлебнулся. В ушах застучало, далёкое свечение на поверхности воды качнулось и померкло. Несколько долгих секунд он ещё барахтался, пытаясь вынырнуть, а потом отключился – надолго, пока длилась кома.

Сегодня ему удалось отделаться сравнительно легко. Когда он очнулся, под лопатками был холодный бетонный пол. В маленьком окошке у потолка виднелись тусклые звёзды.

Он пошевелился и вскинул вверх левую руку, чтобы посмотреть время.

Часы исчезли с запястья.

На ботинках не было шнурков, ремень пропал, карманы брюк оказались вывернуты наизнанку, ширинка расстёгнута.

Он стиснул зубы. Возможно, все было хуже, чем он себе представлял.

Перекатившись через плечо, Фрэнк сел. Застегнул брюки, потом ощупал голову. Там, куда попала дубинка, вспухла шишка. Волосы смягчили удар, но когда он трогал ушиб, то почти не почувствовал собственное прикосновение. К трем парализованным пальцам добавился ещё один.