Чтение онлайн

Айрис засунула бумаги обратно в сумку. Пожалуй, она отдаст папки вместе с эскизами. Если про них спросят, скажет, что по ошибке прихватила их с заваленного всяким хламом стола. Девушка встала и одернула невыглаженные брюки. Все-таки Аманда права — работником она была никудышным. И, пожалуй, заслуживала только увольнения. Но, что еще хуже, ей так и не удалось отыскать Беатрис, и ради спасения собственной задницы она собирается сбагрить все, что от нее осталось. Айрис опять замутило.

Когда она наконец-то вышла из уборной, в коридоре стоял Ник, явно ее поджидавший.

— Я слышал. — От выражения сочувствия на его лице девушке захотелось кричать.

— Да я справлюсь! Просто не могу поверить, что они уволили и Брэда. — Если уж в этом мире на должности проектировщика не может удержаться сам Брэд, у нее и вовсе нет шансов. Стол ее бывшего куратора уже был заставлен новенькими картонными коробками. Остальное бюро, сплошь аккуратные ряды однотипных столов, словно бы и не замечало перемены. Она-то еще ладно, ей так и не удалось вписаться в контору. Ей вдруг сдавило грудь, снова стало катастрофически не хватать воздуха.

— Да уж. — Ник нахмурился. — Как мне кажется, это связано со старым банком.

— Что ты имеешь в виду?

— Мистер Уилер допрашивает всех, кто хоть сколько-то был причастен к работам над зданием. Разработчиков, младшего архитектора, даже меня. Судя по всему, только вовлеченных в проект и уволили.

— А какой смысл? Все равно проект закрыт.

— Вот этого я не знаю. Но вопросы задавали какие-то странные. Еще и фотоаппарат у меня отняли. И это не все. — Тут Ник перешел на шепот. — Я иногда посматривал фотографии банка, что загрузил на той неделе на сервер, так этим утром они исчезли.

Айрис нахмурилась и принялась изучать паркет.

— Мистер Уилер грозился засадить в тюрьму, если я не верну любые вещи, какие могла взять в здании. К чему это он говорил, я так и не поняла.

— Да он и мне сказал что-то похожее. Еще грозил уволить, если я не поделюсь всеми «относящимися к делу сведениями». Боюсь, я вполне могу оказаться следующим.

— Так чего ему надо было?

— Сказал, мол, ему известно, что мы друзья, и спрашивал, не говорила ли ты чего-нибудь необычного о банке.

Айрис пристально посмотрела на парня.

— Он знал, что мы друзья?

— Ага. Мы же иногда ходим вместе на обед. Это всем известно.

— Кажется, всем известно гораздо больше этого, — многозначительно произнесла она. Ник намек понял и нахмурился:

— Что? Откуда?

— А я почем знаю. Я подумала, что это ты кому-то растрепал. Уж я-то, ясное дело, помалкивала.

— Эй-эй. — Он предупреждающе вскинул руки. — Для меня такие вещи гораздо опаснее, между прочим. Меня запросто можно прищучить за сексуальные домогательства на рабочем месте. Так что я тоже молчал.

Айрис про себя решила, что его слова очень похожи на правду.

— И что же ты ему сказал?

— Да только и передал твои слова, что в здании полно странных папок и столов с документами.

— А еще что-нибудь говорил? — Девушка непроизвольно сжала сумку крепче.

— Только что тебя серьезно заинтересовали депозитные ячейки в подвале. — Ник рассмеялся, легонько толкнув ее в плечо. — Ты как будто помешалась на них.

— Что?

Айрис готова была огреть его сумкой по голове. Он расписал ее как чокнутую воровку. Впрочем, она ведь и есть чокнутая воровка. Девушка двинулась к лифтам.

— Мне надо идти. Просто говори всем, что у меня нервный срыв, и я рыдаю без передыху, ладно? Работа мне сегодня так и так не светит.

— Ты в порядке? — Ник проводил ее обеспокоенным взглядом. — Я что-то не так сказал?

— Нет, ты здесь ни при чем. Просто… Просто мне сейчас здесь невыносимо. Я попозже позвоню тебе, хорошо? Спасибо, что прикрываешь меня.

Двери кабины закрылись. Девушка расхаживала по тесной стальной коробке, пока лифт не спустился в главное фойе. Еще только десять часов. До встречи с детективом в банке целых четыре часа, но ей хотелось узнать все немедленно. На другой стороне Евклид-авеню ее ожидал заброшенный банк.

Четверг, 14 декабря, 1978 года

Беатрис выскользнула из закусочной через черный вход и направилась по дорожке в сторону больницы. Впереди, на самой окраине Маленькой Италии, возвышалась старая католическая церковь, куда местные итальянцы ходили на мессы, а их дети — в воскресную школу. Неожиданно из нее донеслась тихая мелодия. Девушка шла и шла, и чарующие звуки становились все громче. Голоса поющих детей и пламя свечей, которое можно было разглядеть через распахнутую дверь задней части церкви Спасителя, так и манили зайти внутрь. Беатрис узнала песню — это был рождественский гимн, который в последний раз она слышала еще в детстве. И тогда ноги сами понесли ее по каменным ступенькам.

Оказалось, что хор репетировал, и в церкви находились только дети у алтаря, органист да регент. Высокие голоса маленьких певцов восходили к сводчатому потолку и оттуда, отражаясь, слетали прямо к месту, где стояла Беатрис, отчего ей казалось, будто к хору присоединились сами ангелы. Девушка села на скамью, потерла озябшие руки и стала разглядывать огромную деревянную скульптуру Христа на кресте, нависшую над детьми. Она грела руки и почему-то тянула время, перед тем как открыть сумочку, что передала ей Глэдис.

Сумочка ничем особым не отличалась, но, скорее всего, это была последняя вещь тетушки, что к ней попала. Беатрис положила ее на колени. Вряд ли что из содержимого будет стоить риска посещения реанимационного отделения. Беатрис помнила о предупреждающей надписи, которая смотрела на нее с зеркала, всего в трех кварталах отсюда. Возвращаться в больницу просто нельзя. Тяжело вздохнув, девушка открыла сумочку.

Там оказались сигареты, зажигалка, таблетки от простуды и маленькая косметичка. Беатрис гладила каждую вещицу, все еще хранившую запах Дорис, и глаза ее наполнялись слезами. В косметичке оказались использованная гигиеническая помада и зубная нить. Впрочем, под косметичкой и сигаретами виднелось кое-что еще.

Девушка пригляделась, пытаясь понять, что это за непонятная вещь поблескивает на дне сумки. Потом осторожно взяла ее пальцами и приподняла, стряхивая прилипшие табачные крошки. Это оказалось бриллиантовое ожерелье. «Что?!» — у Беатрис перехватило дыхание. Не веря своим глазам, она одно за другим вытащила ожерелье, кольцо с бриллиантом и сережки, тоже бриллиантовые. В полумраке, царившем между скамьями, они весело сверкали, словно украшения на рождественской елке. Пока она таращилась на драгоценности, хор завел следующий гимн.