Чтение онлайн

Брови Дурлейна выразительно взлетели вверх.

— Просто… просто как безобидная шутка. — По крайней мере, так сказал Ларк. Я до сих пор слышала его слова, ту широкую, солнечную улыбку на его лице, его большую руку, отмахивающуюся от моих панических запинок. — Просто…

— Да, конечно, — сказал Дурлейн голосом, мягким, как паутина. — Это было безобидно?

— Нет, — призналась я. — Это действительно всё ухудшило на какое-то время.

— А было ли это смешно?

Я сглотнула.

— Не… не особенно, нет.

— Нет, — повторил он медленно, пробуя это слово, словно оно было кусочком прогорклого масла. — Вот уж сокровище, наш Лейф.

Наш.

Только теперь я поняла, что у меня нет ни малейшего представления — вообще никакого — насколько хорошо он знал человека, который спал в моей постели последние четыре года.

— В блокноте Киммуры было написано, что он был другом твоего брата, — пробормотала я, потому что не знала, с чего ещё начать.

Лицо Дурлейна стало пугающе бесстрастным.

— Был, да.

— Того самого брата, который замучил тебя до смерти?

— Тот самый.

— Понятно, — сказала я пусто. — Это не очень хорошо.

Едва заметное движение его губ говорило: У тебя поразительный дар выражаться, Трага.

— Не то чтобы это было прекрасно, нет.

Под этими словами скрывался целый мир смысла, невысказанные ответы на вопрос, который я не задала. Налзен, считавший день без пыток потраченным впустую. Налзен, управлявший корпусом стражи столицы Аверре с такой жестокостью, что его называли князем виселицы. Это был человек, которого Ларк называл другом; это был человек, с которым, без сомнения, Ларк разделял своё чувство веселья.

Безобидная шутка.

Дверь по-прежнему впивалась мне в спину своим невидимым взглядом.

— Но это же нелепо, — сказала я слабым голосом. — Кто-то, кто не был другом Налзена, тоже мог бы подумать, что это смешно …

Дурлейн тихо, раздражённо выдохнул.

— Хотя бы притворись, что способна проявить к себе немного снисхождения, а?

— Но…

— Ты всю жизнь делала только одно — выживала, невозможное ты создание. — В его голосе сжалось нечто пугающе близкое к настоящему раздражению, но он не сорвался. — Ты понимаешь, во что это превратило меня? В жалкого ублюдка без морали, который не может вынести собственного отражения в зеркале. А у тебя всё ещё есть мораль и здравый смысл, чтобы хотеть выбраться из этой игры — так с чего ты вдруг, из нас двоих, себя объявляешь безумной?

— Эм, — сказала я.

Выражение в его глазах ясно давало понять: он скорее подожжёт себя, чем откажется хотя бы от одного слова из этого утверждения.

— Но ты хотя бы рационален, — выдавила я.

— Я? — Что-то лишённое радости дёрнуло его губы, и у меня перехватило дыхание. — Смилуйся, мой шип. Хотел бы я быть таким. Я бы спал лучше последние несколько недель.

— Но…

— Трага, с тобой всё в порядке. — Каждое слово ложилось, как удар по рёбрам. — Ты считаешь ножи. Я принимаю ванны. Мой отец убивает людей десятками. Кто из нас здесь настоящая проблема, как думаешь?

— Но я не хочу быть такой! — вырвалось у меня. Слишком громко. Если бы Беллок сейчас бродил вокруг нашей хижины, он бы услышал меня совершенно отчётливо, и одна эта мысль заставила меня захотеть вскочить и снова, снова и снова проверять этот проклятый ключ. — Меня чертовски достало не доверять себе… не спать… бояться… и…

— И это уже совсем другой вопрос. — Дурлейн отвёл взгляд, бледные пальцы с раздражённой резкостью потёрли виски — огонь золотил его кожу, добавляя глубокие бронзовые отблески к чернильному блеску его волос. — Что происходит, когда ты не проверяешь замок?

— Мне страшно, — сказала я глухо.

— Да, разумеется. — Он снова встретился со мной взглядом, опуская руку. — С другой стороны, если ты проверяешь замок, тебе тоже страшно.

Я моргнула.

Я не понимала, к чему он ведёт, но у меня было сильное подозрение, что мне это не понравится.

— Фактически, — медленно продолжил он, наклоняя голову почти как падальщик, учуявший гниль, — мы знаем, что проверки ведут к новым проверкам. Было бы интересно посмотреть, что произойдёт, если ты… не будешь.

Моё дыхание участилось.

Я осознала это только в тишине, повисшей между нами, что мои руки сжались в одеяла, плечи поднялись почти к ушам. Я дышала короткими, рваными вдохами. Это ужасное, ужасное напряжение снова тянулось сквозь меня, этот порыв, шепчущий опасность, опасность, опасность, и…

— Да, — тихо сказал Дурлейн, разглядывая меня, как приколотого жука. — Интересно. Я ведь ещё даже не начал ничего от тебя требовать. Это неопределённость, да? Возможность не знать?

Это было ошибкой.

О чём я думала, что он посмотрит на меня и сразу всё поймёт? Что починит меня парой остроумных замечаний и небрежным взмахом руки?

— Оставь это, — выдохнула я срывающимся голосом. — Всё нормально. Всё в порядке. Я просто проверю в последний раз, а потом лягу спать, и…

— О, нет. — Он удержал мой взгляд, изучая меня. — Думаю, ты больше не будешь проверять, если говорить честно.

Чёрт.

Он собирался меня остановить?

— Но я должна. — Голос треснул. Да пропади всё пропадом, как мне заставить его понять, что эта дверь нависает за моей спиной, как древнее чудовище, пожирая каждую искру света в моей голове? — Она может быть открыта. Кто угодно может зайти без предупреждения, пока мы спим. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы она была открыта, да?

— Честно говоря, в общем и целом это не имеет большого значения, — сказал он с ноткой кислого веселья. — Мы прячемся от огненных магов в деревянной хижине. Тем не менее, вопрос этот чисто теоретический, потому что она заперта… Нет, не оборачивайся. Если ты не смотришь, она всё ещё очень даже закрыта.

Опасность. Опасность. Опасность.

— Ты не можешь меня остановить, — пискнула я.

— Возможно, — признал он, звуча беззаботно до равнодушия. — Скорее всего, нет, раз уж ты об этом заговорила.

— Значит, я пойду и проверю. — Слова казались пустыми у меня на губах. — А потом… потом…

Потом я проверю снова.

Потом я буду проверять снова и снова и снова, пока не начну плакать от изнеможения, и всё равно не буду уверена, и ты посмотришь на это жалкое зрелище, которым я являюсь, и, наверное, больше никогда не возьмёшь меня за руку.

Я хотела спрятаться.

Я хотела закричать.

— Я и не собирался тебя останавливать, Трага. — Его голос был спокойным, неподвижным, как те зубчатые скалы в бурлящем море снаружи. — И, думаю, ты это понимаешь, потому что уже могла бы встать и подойти к двери дюжину раз. И всё же ты сидишь здесь. Удивительно, не так ли?