Чтение онлайн

— Но твоя сестра, — глухо сказала я.

Его резкая челюсть дёрнулась.

— Да. Я знаю.

— Ты не можешь сделать это ради меня. Ты не можешь…

— Вообще-то я вполне намерен это сделать. — Короткая вспышка утраченного контроля уже погасла. На её месте появилась ледяная, неподвижная решимость, и каким-то образом она казалась более уязвимой — Дурлейн Аверре, цепляющийся за свою сдержанность. — Хотя и не ради тебя, позволь напомнить. Ты меня об этом не просила. Не пытайся превращать это в свою ответственность.

Чёрт бы побрал саму смерть.

— Но ты делаешь это из-за меня, — хрипло сказала я. Не твоя ответственность — пусть катится ко всем чертям с этим. — И если твоя сестра в следующем месяце окажется в руках твоего отца, ты вполне можешь возненавидеть меня за это, так не думаешь ли ты, что мне, по крайней мере, следует иметь право голоса в этом изменении плана?

— Этого не будет. — Жёсткая уверенность в его голосе выдавала больше сомнения, чем выдало бы явное колебание. — Я найду другой способ вытащить её.

Я отставила чай, обхватила руками колени.

— Какой, например?

— Смысл будущего времени, — раздражённо сказал он, — в том, что оно ещё не произошло, Трага.

— Смилуйся. Только не грамматика. — Я закатила глаза. — И как же мне опровергнуть этот довод? Ах да, смысл будущего времени в том, что это может и не произойти.

Он уставился на меня, его до нелепости поцелуебельный рот превратился в тонкую, яростную линию.

— Послушай, — сказала я. — Я ценю твою… — заботу. — Осторожность. Приятный сюрприз. Тем не менее, решать за меня, что я останусь дома стирать бельё, потому что ты беспокоишься о моей безопасности, чертовски похоже на то, чтобы посадить меня в ещё одну красивую клетку, не так ли?

Он вздрогнул.

И правда вздрогнул, словно я пнула его в пах прямо у нашего утреннего костра.

— Трага.

Я пожала плечами.

— Вини себя.

— О, поверь, я и виню. — Его губа едва заметно скривилась, лицо застыло от напряжения. — И я не пытаюсь решать что-либо за тебя, если это нужно прояснить. Но именно я втянул тебя в эту безумную затею, и я отзываю свою часть сделки. Вот и всё.

Вот только это было вовсе не всё.

Это было даже близко не всё, потому что принц разбитых сердец убивал ради своей сестры и крал адских псов ради своей сестры и предал дело всей своей жизни ради своей сестры, и всё же он не собирался жертвовать мной ради неё.

Я подумала о служанке, приговорённой к слепоте. О мальчике, который услышал, как умирает его мать, и научился заплетать волосы малышу.

Чёрт бы всё это побрал. В колючки так в колючки.

— И проблема, — сказала я, заставляя себя не отводить взгляд, не съёживаться и не прятаться за тонким шёлком его халата вместо того, чтобы встретить его взгляд, — в том, что ты не единственный, кто слишком сильно заботится.

Его лицо было сплошной тенью. Сплошь жёсткие линии и углы.

— Я всю свою взрослую жизнь исполняла волю ужасных людей, знаешь ли. — Так просто, когда говоришь это вслух. Так очевидно. — Мне говорили молчать и глотать свой страх и подыгрывать играм, в которых я могла только проиграть, и я даже не помнила, что могу иначе, пока ты не заставил меня удерживать эту проклятую дверь. Вчера я напала на Беллока. Это было глупо, но я выбрала напасть на Беллока. Ты дал мне это, понимаешь?

— Да. — Его голос был хриплым, неохотным… но, конечно, конечно, он понимал. — Да, но…

— Нет, замолчи. Я ещё не закончила. — Слова путались у меня на языке, непривычные и хрупкие, но уже невозможные для сдерживания, раз я начала. — Я хочу сказать, что ты уже выполнил свою часть сделки, глупец. Ты дал мне куда больше, чем я когда-либо могла надеяться выторговать. И всё же ты всё ещё пытаешься помочь мне, так же, как ты пытаешься защищать всех и всё вокруг себя всё время, и это… мне так жаль, Дур. Я бы хотела, чтобы кто-нибудь помог тебе, когда это было важно, чтобы кто-нибудь смог спасти тебя от того, кем ты не хотел становиться.

Он больше не возражал.

Он уставился на меня, бледный, как сама смерть, его глаз широко раскрытая брешь в его броне.

— Итак. — Я заставила себя улыбнуться. — Я должна помочь, потому что какое у меня право грозить кулаком всему остальному миру, если я сама такая же трусиха? Ты вернул мне меня, я верну тебе твою сестру, и на этом всё. Если только ты не захочешь трахнуть меня ещё несколько раз, конечно. Я бы и против этого не возражала, если это не слишком обременительно.

Его рот приоткрылся.

Затем снова закрылся.

Из него вырвался звук, отдалённо похожий на всхлип, смех это был или отчаяние, или чистое, сдержанное неверие, я не была до конца уверена.

— Я знаю, — сказала я, добродушно нахмурившись в ответ. — У меня есть дар речи.

Это разрушило чары.

Он двинулся слишком быстро, чтобы я успела уследить. Встал прежде, чем я успела моргнуть, пересёк расстояние между нами прежде, чем я успела открыть рот, чтобы что-то сказать. Его руки схватили меня под мышки, подняли на ноги, словно я ничего не весила и вот он уже прижимал меня к своей груди, пальцы впивались в мою спину и плечи, оставляя синяки, дыхание было неглубоким и неровным у макушки моей головы. Отчаянная хватка. Словно я могла выскользнуть из его рук и рассеяться, как дым — словно он уже отсчитывал секунды до конца.

Я вдохнула, уловила запах тёмных роз.

— Дур…

— Глупая, — прошептал он, голос сорвался. — Блистательная, великолепная глупая.

Я не смогла бы ответить, даже если бы захотела. Его руки сжались вокруг меня с невозможной силой, выжимая воздух из моих лёгких и чёрт с ним, какое это имело значение? Я уже сказала достаточно. Так что я обняла его в ответ, так крепко, как могла, и ждала, пока его дыхание постепенно не выровняется у моих волос, пока его сбивчивое сердцебиение снова не станет ровным.

Он всё ещё звучал непривычно напряжённо, когда наконец чуть ослабил хватку и пробормотал:

— Я бы очень, очень хотел изменить твоё мнение по этому поводу.

Я фыркнула ему в плечо.

— Я этого и боялась. — Тихий, болезненный стон. — Трага, я правда не заслуживаю…

— О, замолчи, — буркнула я. — Это на тебя не похоже, быть скучным.

Это его и правда заставило замолчать.

На этот раз его молчание было тяжелее, более тревожным, словно слова, планы и доводы боролись у него внутри. Я уже начала размышлять, не будет ли слишком невежливо ударить его, если он снова заговорит о моей безопасности, я склонялась к тому, что нет, когда он вдруг резко выдохнул, плечи напряглись. Решение принято.

— Мы можем пойти на компромисс? — пробормотал он.

Я нахмурилась, уткнувшись в его рубашку.

— Зависит. Что ты предлагаешь?

— Если уж нам действительно придётся это сделать… — короткая пауза, словно он надеялся, вопреки здравому смыслу, что я соглашусь считать это лишь гипотезой. — Если нам придётся это сделать, можем ли мы хотя бы договориться, что ты не будешь использовать магию внутри дворца?

Я застыла.

Он должен был это почувствовать, потому что следующая фраза прозвучала заметно поспешнее.