Чтение онлайн

На мгновение я видела лишь тьму.

Затем глаза привыкли, и в полумраке проявился силуэт Дурлейна: высокий, прекрасный и покрытый грязью. Полосы пыли стекали по его не до конца знакомому лицу. Пурпурный отлив его волос теперь смешивался с болезненно-зелёным оттенком желчи, и тот же цвет тонкой плёнкой держался на его пальто, сапогах и штанах. Его настоящий глаз был налит кровью, и даже иллюзорный выглядел так, словно пережил не лучшие времена.

Он также улыбался.

Он развязал шарф и улыбнулся дикой, торжествующей улыбкой, с таким неприкрытым восторгом, что у меня не осталось бы иного выбора, кроме как поцеловать его до потери сознания, если бы не яд, липнувший к нашим рукам и лицам, слишком реальный риск ощутить вкус серы на этих сладких, роскошных губах. Он был мне должен, решила я. Глинтвейн, бочку мёда и несколько ночей компенсации за жестокость необходимости держать руки при себе сейчас; разве это слишком много?

— Похоже, у нас получилось, — сказала я, тоже стягивая шарф с лица.

— Вполне, да. — Его взгляд скользнул по мне вниз. — Если ты когда-нибудь снова позволишь кому-либо посадить тебя в камеру, ты, великолепное создание, у нас будет разговор.

Я просияла. Я даже не знала, что способна сиять, казалось, это из тех вещей, которыми более удачливые, более счастливые люди занимаются на досуге, но я всё равно это сделала, и уголок его губ заметно приподнялся ещё выше.

Где-то вдалеке кто-то выл от боли. Здесь стоял такой едкий запах плесени и мочи, что я чувствовала его даже сквозь вонь серы, пропитавшей мою одежду, и, кажется, я слышала шорох крысиных или мышиных лапок где-то слишком близко. Но Дурлейн Аверре смотрел на меня так, словно я была ответом на каждый вопрос, который он когда-либо задавал, и в сиянии этого мгновения я не могла представить лучшего места в мире.

— Пора идти? — предложила я, не отрывая от него взгляда.

Тонкая нить напряжения стянула его выражение, будто он позволил себе на одно мгновение забыть, что мы ещё не закончили.

— Да. Пойдём.

И мы двинулись по сумрачному коридору, мимо мрачных рядов камер, к слабому мерцанию огня, ждущему сразу за поворотом. Теперь нам оставалось лишь найти Киммуру. Найти Киммуру, выбраться тем же путём, которым мы пришли, надеяться, что лошади всё ещё там, где мы их оставили, надеяться, что никто не остановит нас у выхода из туннеля…

Но сначала Киммура.

Мы свернули за угол, щурясь от внезапной яркости огня.

И именно там наша удача иссякла.

Глава 40

— Эй! — прогремел голос у нас за спиной.

Мы развернулись мгновенно, в одном и том же порыве шока, словно нас дёрнули за одну и ту же пару нитей. Быстро. Недостаточно быстро. Коренастый стражник, появившийся из камеры в пяти шагах от нас, уже снова раскрыл рот, щурясь на нас мелкими, злыми глазками, отмечая ядовитый блеск на нашей одежде, маслянистую пыль на наших лицах, коридор, из которого мы только что вышли.

— Да откуда вы, чёрт возьми, двое…

Дурлейн рванулся вперёд.

Они вместе врезались в тёмную каменную стену ещё до того, как оборвался этот рявкнутый вопрос, он и стражник, который был всего на дюйм ниже и вдвое шире, но далеко не столь свиреп. Удар выбил из другого человека сиплый стон. В тот же миг Дурлейн резко дёрнул; сустав болезненно хрустнул, и стражник, без сомнения, снова закричал бы, если бы не покрытая слизью перчатка, прижатая к его рту.

Слишком близко раздался другой голос:

— Кадор? Всё в порядке?

Глаза стражника вылезли из орбит на покрасневшем лице.

— Всё в порядке, — крикнул в ответ Дурлейн, громче, чем я когда-либо слышала его, и его голос был безупречной копией той грубой переклички, что прозвучала за нашей спиной мгновение назад. — Это снова чёртовы крысы.

— Да чтоб вас, — проворчал другой голос, и тяжёлые шаги удалились за поворот. Кадор издал отчаянный, тянущийся звук в ладонь Дурлейна. Я решила, что пора перестать быть бесполезной, огляделась и нашла дверь, которая не была заперта и забаррикадирована. Камера за ней оказалась пустой, как выяснилось, когда я дёрнула её и распахнула.

Дурлейн не убрал руку с лица стражника, когда без лишних церемоний втолкнул их обоих в сырое помещение, бросив мне приглушённую просьбу закрыть за ними дверь. Лишь когда я это сделала, в его свободной руке вспыхнул огонь, освещая глаза Кадора, распахнутые, как блюдца, и его широкую, тяжело вздымающуюся грудь. Он перестал вырываться. Но стоило Дурлейну ослабить хватку хотя бы на долю, как тот втянул воздух, явно собираясь снова закричать.

— Я бы очень не советовал этого делать, — сказал ему Дурлейн обманчиво мягко, пальцы снова сжимая чисто выбритую челюсть мужчины. Пламя в другой его руке вспыхнуло, как немое предупреждение. — Мне сообщили, что это крайне неприятно, когда у тебя выжигают голосовые связки.

Стражник замер.

— Может, нам просто убить его? — спросила я, нахмурившись. — Полагаю, ты не собираешься тащить его с собой, а если мы оставим его здесь, он только доставит нам проблемы.

— Он может стоить этих проблем. — Дурлейн чуть наклонил голову, хотя стоял за более широким мужчиной, его худое плечо было натянуто, как железная цепь, вокруг этих массивных плеч. — Просто из любопытства, Кадор, ты случайно не сталкивался в этих подземельях в последнее время с какими-нибудь девятнадцатилетними огнерождёнными девушками?

Невероятно, но глаза мужчины расширились ещё больше.

— Думаю, сталкивался, — вставила я, опираясь плечом о влажную стену. Эваз свободно лежала у меня в руке, на всякий случай.

— Что ж, это было бы полезно. — Голос Дурлейна звучал приятно, в той самой опасной манере, словно сладкая улыбка, обнажающая зубы. — Настолько полезно, что я, возможно, даже почувствую склонность не обугливать ничьи голосовые связки. Допустим, я уберу руку, и мы немного поговорим, никто не кричит, никто не умирает. Думаешь, у нас это получится, Кадор?

Кадор слегка поморщился, услышав своё имя, но торопливо кивнул, затем судорожно втянул воздух, когда рука с его лица исчезла. Запястье, которым он тёр рот, двигалось лихорадочно, стирая мерзкий налёт, оставшийся от той тёмной перчатки.

— Скажи мне, — тихо произнёс Дурлейн, обходя широкую фигуру мужчины, всё так же удерживая пламя в ладони. — Девушка?

— Та… та, с тёмными волосами? — заикаясь, выдавил Кадор, отступая к ближайшей стене, его маленькие тёмные глазки метались между нами. — Та, что заставила Второго генерала плакать?

Повисла пульсирующая тишина.

Затем Дурлейн резко сказал:

— Она что сделала?

— Она… Второй генерал короля. Лорд Бертелам. — Он сделал паузу, снова вытирая рот, затем вздрогнул, увидев выражение лица Дурлейна, и поспешно добавил:

— Слушайте, я не знаю, что там было сказано, ясно? Старик пошёл поговорить с ней и вернулся в слезах, рыдая про свою мёртвую внучку и чёрт знает что ещё. Поэтому они…

Он внезапно замолчал.

Пламя вспыхнуло белым. Дурлейн прорычал: