Чтение онлайн

— Обоих возьму.

— Как вам пожелается, — дежурному было всё равно, сколько у него задержанных числится в кутузке.

Шкет

Первое, что пришло в голову после пробуждения, это естественно, — «где я?» Вечерний поход по барам кроме головной боли принёс ещё ощущение, что по телу проехалась телега и, наверное, не пустая. Осмотрев окрашенные зелёной краски стены с выцарапанными именами и карикатурами на полицейских, а так же сакраментальным «Здесь был Жюль» и, оглядевшись по сторонам, Шкет понял, он находится в камере предварительного заключения. И не просто так, а в своём родном участке, опознав его по характерным рисункам, в которых можно было опознать шефа полиции. Присмотревшись к стоящему перед ним и узнав в расплывчатой фигуре Жерома, обрадовался ему как родному отцу. Сидеть в кутузке Шкету ещё не приходилось и как от туда выбираться, он понятия не имел. Дежурный с дубинкой неожиданно гаркнул на ухо:

— На выход!

Пришлось осторожно принимать вертикальное положение, не смотря на покачивания пола и тошноту. Машинально оглянувшись, в поисках своего попутчика и друга, увидел его лежащего на лавке. Недоверчиво посмотрел на его перекошенное лицо в синяках и ссадинах, на руки со сбитыми костяшками. Промахнувшись несколько раз в попытке поднять, схватил за руку и потянул его за собой. Где-то за пределами восприятия услышал голос Жерома и понял, что он забирает обоих, после чего потянул Барри со всей силы. Уронил на пол, попытался его поднять. Упал сам. Потом неведомая сила подняла их обоих, встряхнула и поставила на ноги. Силой оказались руки Жерома, которые и поставили их на ноги, и встряхивали для того, чтобы они быстрее приходили в себя:

— Пьянь подзаборная. Не можете пить — сидите дома. Раненый называется. Работать не может, а пить так только налей.

Подталкивая в спину, Жером проводил их в кабинет, где оба стали искать глазами кувшин с водой. Долго пили, икая и обливаясь, так как их обоих покачивало. Потом искали место, где можно присесть, причём Барри норовил усесться в кресло самого Жерома. Потом спорили, кто будет сидеть на диване, и с какого краю, пока Жером не вышел из себя и не гаркнул на них:

— Сели и замолчали.

Послушно уселись и прислонившись друг к другу стали постепенно закрывать глаза.

— Не спать! — гаркнул Жером кипевший от возмущения, — рассказывайте, как дошли до такой жизни. Почему в таком виде? Почему в участке не сказал, что сам работаешь тут.

Шкет немного повозился и, выдохнув почти прошептал:

— Мы были в баре. Мы отдыхали.

— Это понятно, но с кем вы там подрались?

— Барри сказал, что ему скучно. Мы решили немного повеселиться.

— Хорошо повеселились! Морды у обоих сворочены на бок.

— Так и мы своротили кое-кому… — Шкет опять набрал воздуха, Жером сразу бросил:

— Выдыхай в сторону.

— … нашлась парочка эмиратских, которым сегодня выступать будет очень тяжело. У Барри знаешь какой удар! У-у-у-у! Потом появились стражники после смены, ну и…

Моновиль горестно вздохнул:

— Пьянь!

В кабинет зашёл шеф с бумагами в руках и остановился как вкопанный. Зрелище было ещё то. Помятые лица, синяки под глазами, запёкшаяся кровь. Шеф хотел сдать назад, но следом за ним вошла Анна Терсен. Увидев сына в таком виде, сразу стала плакать.

— И кто тебя так избил? Шене, как можно было допустить, чтобы мальчик так пострадал? Сначала чуть не убили бандиты, сейчас разбойники измордовали бедного мальчика до полусмерти.

— Дорогая! — шеф споткнулся на вылетевших словах, немного покраснел, но продолжил — госпожа Терсен. Мозесу предписан постельный режим, он должен находиться дома.

— Это всё Комтуа! Это она допустила, что мальчик пойдёт на работу.

— Я не работал, — попытался вставить слово Шкет, но Анна его не слушала. Ей нужно было выплеснуть накопившуюся тревогу прямо сейчас, и она с упоением стала выговаривать шефу. Шене Лоран как мог её успокаивал, но прорвавшийся изобличающий кран так просто было не остановить. Минут через пять беспрерывных обвинений Шкет вставил:

— Мама, папа, прекратите!

После этих слов и Анна и Шене залились краской и молча вышли из кабинета.

— Папа?! — Жером усмехнулся и продолжил, — во всяком случае, подействовало. Так, что ты там говорил про эмиратских?

— Я и хочу донести до вас, что в городе уже больше сотни эмиратских всадников с полным вооружением. Я понимаю, что они выступать будут на ипподроме, но не в таком количестве. Вот мы и решили немного познакомиться с ними.

— Познакомились?

— Вмешались моряки. Типа мы их девочек увели. Ну и пошло-поехало. Хорошо, что вместе с нами и эмиратских задержали, они только в другой камере сидят.

Жером подхватился с места и выбежал в коридор. Навстречу ему шел, размахивая бумагами, мэр.

— Это просто произвол! Как вы могли задержать мирно отдыхающих циркачей!

— Это не циркачи, а воины, приехавшие на соревнования.

— Моновиль! Мне без разницы кто они. Вы задержали не тех и поставили под угрозу срыва представление, которое готовится для нашего князя. Если Робер — после этого мэр оглянулся и продолжил, — будет недоволен, то вам придётся не сладко. Немедленно выпустите задержанных и верните им их вещи.

Жером пытался что-то возразить, но мэр махнул рукой и направился в кабинет шефа. Через несколько минут оттуда раздались крики недовольства и вышедший Шене объявил Жерому, что он уволен.

Шкет, который слышал всё, что происходит, не мог поверить своим ушам. Уволили самого лучшего следователя, и за что? За задержание драчунов. Своих значит, отправляем на работы, а иностранцев, невзирая на их поведение, отпускаем! Алкоголь ещё не полностью выветрился из головы, и он решительно направился к шефу и положил заявление об увольнении. Мэр улыбнулся:

— Значит, вот как ты отплатил мне за доброту!

— Я за справедливость. Жером никак не виноват.

Но мэр только царственным жестом указал на дверь. Мол — «пошли вон!»

Вышедший из кабинета Барри, не разобрав, что происходит, тоже выкрикнул:

— И я увольняюсь!

Шеф полиции с удивлением посмотрел на него и пожал плечами:

— Мне уже всё равно. Идите все к чёрту.

Втроём выйдя из участка Моновиль, не сказав ни слова, направился домой. Барри и Шкет пошли на баркас. По пути разглядывали ещё один отряд эмиратских всадников с полным вооружением, гарцующих по улицам города.

— Ох! С каждым днём всё страннее и страннее. — Шкет не мог скрыть своего удивления. — Нагнали на соревнования целую армию.

Барри не стал комментировать слова друга, просто кивнул.

— Надо сходить на эти соревнования и посмотреть, что там затевается.

Жером

Жером, расстроенный увольнением из полиции, бесцельно бродил по городу целый день до вечера. Вот и сейчас, костеря всех и вся, правда про себя, брёл без цели и не выбирая дороги. Он, конечно, ждал выхода на пенсию, но как оказалось, совершенно не был готов к этому. В голове была обида и растерянность, привычный мир рухнул в одночасье, дальнейшая жизнь представлялась только в чёрном цвете.