Чтение онлайн

Барри ещё раз достал «кулон эльфа» полюбоваться.

— Как жаль, что такая вещица оказалась фальшивкой.

На это Жером сказал:

— Сокровища, оставленные предками, защищены магическими заклятиями. Нужно быть очень осторожными. Приняв сокровище себе, можно получить целый комплекс заклятий, проклятий и прочих «ятий». Тот, кто прятал сокровище, старался обезопасить себя, во всяком случае, надеялся, что оно не попадёт в чужие руки. Поэтому все заклятия направлены на чужого человека. Даже эта стекляшка, тоже может быть защищена каким нибудь сюрпризом.

Барри ещё раз осмотрел со всех сторон кулон. В это время на камень попал луч света, кулон вспыхнул пучком лучей зелёного цвета. Все заворожено смотрели на происходящее. Одна Камилла сохранила спокойствие и спросила:

— Жером, а вы когда нибудь видели настоящий изумруд? Вот так вот, вблизи, на солнечном свету?

Моновиль протянул руку и дождался, пока Барри решится передать ему эту красоту. Приятная тяжесть оттянула руку, в голове у Жерома промелькнуло, что подделка не может быть такой тяжёлой. Это золото и теперь понятно, почему кулон сохранил такой цвет с течением времени. Любой другой металл, кроме золота, утратил бы свой оттенок и потускнел. Внимательно стал рассматривать листья и завитки и в уголке одного из листьев заметил маленькое клеймо, которое пришлось рассматривать через увеличительное стекло.

Собравшиеся вокруг Жерома присутствовавшие с волнением ожидали его вердикта.

— Ничего не понимаю. Это не клеймо Айзенштиля. Я даже не знаю, кому оно принадлежит.

Камилла внимательно рассматривала кулон в руках Жерома. Склонилась над кулоном так, что Моновилю непроизвольно пришлось не только вдыхать аромат её духов, но и обозревать содержимое декольте, которое в свою очередь, представляло весьма заманчивое зрелище. Придя от увиденного в некоторое возбуждение, Жером стал понемногу отстраняться. Это заметила Камилла и мило улыбнувшись, сказала, в своей провокационной двусмысленной манере:

— Нравится?

Моновиль покраснел и не знал, как ответить, то ли про кулон, то ли про увиденное, о чём в слух обычно не говорят. Барри и Шкет завороженно смотрели на кулон и практически не отвлекались на посторонние раздражители. Жером набрал в лёгкие воздуха, собираясь ответить, но Камилла приложила к его губам палец и шёпотом произнесла:

— Не нужно, я всё поняла. — Чем ещё больше смутила Жерома, а потом громко продолжила: — Мальчики! Кулон является достоянием княжеской сокровищницы. Хранить у себя такую ценность будет совсем неуместным, но я знаю, кто вас отблагодарит за возвращённую реликвию. А пока можно её оставить в моём сейфе для сохранности. Не переживайте, никто не уйдёт обиженным, уж это я у Робера точно добьюсь.

Шкет

Порадоваться за друга можно было и более эмоционально, но немного грызла мысль, что таким счастливчиком мог быть и он сам. Просто повезло другу, а не ему. В тоже время у самого Шкета был постоянный источник дохода в полиции, в виде зарплаты, а вот другу приходилось каждый день напрягаться в поисках денег. Правда Шкет заметил, что друг особенно не напрягается и денежки у него имеются. Так размышляя, он добрался до баркаса Барри и, перешагнув через Корнелиуса, направился в каюту. Кот флегматично проводил его взглядом и остался на палубе, на которой валялся кем-то брошенный бюстгальтер. Шкет с некоторым удивлением заметил монету, которая лежала рядом с предметом женского туалета. В своё время, предлагая Барри развесить бюстгальтеры на вантах, он и не предполагал, что Барри будет увеличивать их число, но судя по всему Барри понравилась шутка и он её продолжал, не смотря на то, что Нинель знала откуда берутся импровизированные флаги.

Улыбнувшись своим мыслям, Шкет открыл дверь каюты. В это время на палубу упал ещё один лифчик, и по настилу палубы покатилась монетка. Оглянувшись по сторонам, в поисках шутника, он увидел идущую по мосту девушку и не просто девушку, а наполовину обнажённую. Сосредоточенная и не смотрящая по сторонам она шла по мосту в сторону стоящим мужчин и ни сколько не стеснялась своего вида. Компанию молодых людей тоже занимало интересное мероприятие, и они своими возгласами подбадривали идущую девушку.

Досмотрев до конца интересное зрелище, Шкет уже собрался уходить, когда к нему с берега обратилась совсем молоденькая девушка.

— Извините, а не могли бы вы переставить баркас немного ближе к мосту. Наверное, течением его постоянно сносит немного дальше от моста, я боюсь, что не доброшу до него.

Ничего не понимая, Шкет кивнул и стал рассматривать возможность сдвинуть баркас на несколько метров вперёд. «Для этого придётся поднять кормовой якорь и кабестаном подтянуть носовой якорный канат» — подумал Шкет и стал примеряться к предстоящему манёвру. Подтянул перекинутые сходни на баркас, напрягся и стал вытягивать кормовой якорь. Вытянув якорь на палубу Шкет растеряно смотрел на мешок, который зацепился за якорь.

— Вот так-так! — пробормотал Шкет и отбросив мешок к надстройке стал подтягивать баркас вперёд. Зафиксировал новое положение, размахнувшись закинул кормовой якорь в воду, закрепил канат за кнехты.

Содержимое мешка интриговало его безмерно. Осмотревшись по сторонам, и не заметив никого из посторонних, затащил мешок в каюту и при свете свечи стал исследовать содержимое. Находка потрясла его необычайно. Мешочки с золотыми монетами, кожаные мешочки с серебром и несколько больших пухлых свёртков, развернув один из них Шкет обнаружил купюры как княжеские, так и эмиратские.

— Да тут денег на миллион! — воскликнул взволнованно Шкет и сам испугался своих слов.

Мокрые купюры пришлось разложить на столе, развесить на верёвках внутри каюты и всё равно еще было много в пачках. Он метался по каюте, старался разложить как можно больше и всё равно места не хватало. Выйти на палубу не позволяла обычная осторожность.

Как назло Барри всё не приходил, так как был занят слежкой за Айгором Лексом. Метаясь по каюте, Шкет переворачивал купюры, считал и пересчитывал и не мог понять, откуда они. Неужели это всё принадлежит Барри, который избрал такой оригинальный способ хранения сумасшедшей кучи денег. Немедленно возникло желание припрятать некоторую сумму себе, и он стал хватать ещё мокрые купюры, расправлял их и стал запихивать в карманы, ругался, то в голос, то просто про себя и всё ходил и ходил босыми ногами по разложенным купюрам, приходя от этого ещё в большее возбуждение.

Постепенно он успокаивался. Ему стало стыдно своего поступка, что его обуяла жажда наживы, что он потерял над собой контроль, он стал доставать деньги из карманов и раскладывал смятые и мокрые купюры на уже немного подсохшие.

Затем он испугался. Испугался за себя и за Барри. Такие большие деньги не могут оставаться без хозяина, и скорее всего хозяин уже их ищет, а когда найдёт, то будет очень плохо. Надо их уничтожить! Для этого Шкет растопил печь, но всё не решался сжечь купюры. Всё сомневался и думал, как поступить.

Следующей мыслью было их перепрятать, но он опасался, что они испортятся и заплесневеют. Для сохранности решил сушить и лучшего способа, чем проглаживание горячим утюгом он не придумал. Набросав углей в утюг. Положил коврик на стол и стал по одной раскладывать купюры. Деньги шипели и обдавали его паром, сворачивались в трубочку, складывались под невероятными углами, и их приходилось переглаживать. Шкет уже три раза закладывал новые угли в утюг, но деньги всё не кончались. Проглаженные купюры он складывал по номиналу в разные кучки, считал в уме, сбивался и начинал сначала. За глажкой он совсем успокоился, перестал считать, а полностью отдался самому процессу глажки. Работа от этого пошла быстрее, но количество денег просто зашкаливало и повергало в ужас.