Чтение онлайн

Однако вытянув из Барака все эти немыслимые «бонусы», сам Арафат не пожелал ими воспользоваться. Он отказался со своей стороны признать право еврейского государства на существование и заявить, что конфликт между евреями и палестинцами исчерпан. Заплатить такую «дорогую цену» за свое независимое государство палестинский фюрер не пожелал.

Через неделю после этой неожиданной для всех развязки, в самом начале августа в Израиль прилетел Андрей. Вскоре после пропажи рукописи он перезвонил мне и спросил, уверен ли я, что привел Пинхаса на то самое место? Хотя я заверил его, что никаких сомнений в этом быть не может, Андрей продолжал надеяться. Он постоянно грозился, что приедет и сам все проверит.

Я встретил Андрея в аэропорту и привез к себе на Инбалим.

– Видишь этот холм? Если будешь идти по нему, то выйдешь на край глубокой пропасти – это и будет как раз ущелье Макух, – объяснял я Андрею.

– Как ты удобно расположился. Когда же мы выходим?

– Хоть завтра.

Мы вошли в караван, и я наспех приготовил скромный холостяцкий ужин.

– Так как у тебя с Татьяной? – поинтересовался я, рассекая вилкой омлет.

– Как с Татьяной? – переспросил Андрей. – Да никак в общем-то.

– Все никак не можешь решиться?

– Нет, почему же? – пожал плечами Андрей. – Я как раз решился.

– На что решился?

– Потянуть время как раз и решился. Видишь ли, Таня, в сущности, мне нравится, она хороший человек, но без искры, не хватает в ней чего-то мне нужного.... Однако меня она любит и этого не скрывает. Вот и спрашивается, зачем быть собакой на сене? Правильно ли кричать «да здравствует свобода!», если ты можешь осчастливить кого-то, связав себя с ним? Я долго молился, долго размышлял и загадал, точнее даже дал про себя такой обет: если Таня до тридцати лет замуж не выйдет и будет продолжать питать по отношению ко мне свои «безнадежные» чувства, то на ее тридцатилетие я сделаю ей предложение. До этого события еще где-то полгода осталось.

– Всего полгода?! Ну ты и мастер делать сюрпризы, Андрей!

Вечером, пока мы готовились к путешествию, я стал рассказывать Андрею о своем новом предположении, что обнаруженный им текст по своему происхождению кумранский и что говорится в нем об Учителе Праведности, который (согласно кумранскому «Комментарию на книгу Авакука» - 11) на Йом-Кипур и соответственно на Суккот имел какое-то столкновение с Первосвященником. А имя Йешу там оттого, что Учителя Праведности, по-видимому, именно так и звали. Может быть, он и есть тот самый Йешу Аноцри, описанный в трактате Сангедрин, которого отлучил Йегошуа бен Перахия.

– Оба Йешу и оба из Нацрата? Маловероятно.

– У тебя ведь тоже оба Йешу и оба из Нацрата, и ничего. Но вообще-то прозвище «Аноцри» не обязательно с местом жительства должно быть связано. Слово «нецер», означающее «молодой побег», мистически очень насыщенное слово. «И народ твой, все праведники, «нецер» насаждения Моего» [7] . Учителя праведности вполне могли так прозвать: Нецер, Нацри.

– Хорошо, – согласился Андрей. – Но откуда тогда в рукописи слово «распяты»? Разве Первосвященник распял Учителя Праведности? Я что-то не слышал, чтобы он умер насильственной смертью.

– Ну а кто тебе сказал, что слово «распяты» в нашей рукописи относится к казни Учителя Праведности? Может быть, там как раз говорится о распятии восьмисот раввинов? Заметь ведь, как интересно: в Талмуде лишь в двух местах что-то написано о Йешу из Нацрата в историческом контексте. Кое-где говорится, правда, еще о Бен Стаде, которого с Йешу отождествляют, но о самом Йешу – только в двух местах, оба в трактате Сангедрин. Так вот, на 107-й странице этого трактата сообщается, что Йешу был подвергнут херему при царе Яннае, а в брайте на 43-й странице того же трактата говорится, что он был распят накануне Песаха без указания эпохи, что позволяет думать, что это произошло при Пилате. Так не естественно ли подумать, что на 43-й странице говорится о Йешу из Нацрата времен Пилата, а на 107-й странице – о Йешу из Нацрата времен Янная? И потом, как ты объясняешь множественное число «распяты», если речь идет о Евангелии?

– Это как раз просто. Ведь Иисус был распят вместе с двумя мятежниками.

– Но вообще-то странная тогда дилемма вырисовывается: выходит, что либо Евангелия под одним именем и образом объединяют двух разных лиц, либо то же самое делает Талмуд? Или два Иисуса Евангелий, или два Йешу Талмуда?

– Два на два. Квадрат. Мессианский квадрат!

Я было хотел возразить, сказать, что на еврейский взгляд квадрат этот скорее лжемессианский, но промолчал. И Учитель Праведности, и Йешу Аноцри, если посмотреть на этот вопрос шире, в конце концов могут считаться мессиями своего поколения. Есть в иудаизме такое понятие.

Более того, именно они положили начало мессианской эпохе, о которой говорится в трактате «Авода зара»: «Шесть тысяч лет просуществует мир: две тысячи лет (от сотворения мира до призвания Авраама) – время хаоса; две тысячи лет (после призвания Авраама до разрушения Второго Храма) – время Торы и (последние) две тысячи лет – время Мессии».

Учитель Праведности и Йешу Аноцри были первыми соискателями конкурса Избавителей, до завершения которого остается немногим более двух столетий. Пусть себе связанный с их именами квадрат зовется мессианским. Не надо мелочиться.

– Может быть, уже завтра мы найдем рукопись, и загадка мессианского квадрата разрешится! – мечтательно произнес Андрей.

На другой день поутру мы вошли в ущелье Макух, и к полудню Андрей, наконец, воочию убедился, что рукописи на месте нет.

Андрей близко к сердцу принял историю возвращения Сарит к законному мужу.

– Ну, в отличие от твоих, мои отношения с Сарит никак не пострадали, – заявил он очень бодро. – Я обязательно должен с ней встретиться!..

Он позвонил Сарит в тот же вечер, когда мы вернулись из ущелья Макух, но ее сотовый был недоступен. То же повторилось и на другой день. Андрей позвонил на телефон Пинхаса – трубку не взяли. Только на третий день нам все разъяснили Саритины родители. Оказывается, она отправилась на Синай и должна была вернуться только к концу лета.

Андрей не мог столько ждать. Он подгадал возвращение в Москву к своему тридцатилетию – 27 августа. Сказал, что обычно дней рождений не отмечает, но эту годовщину некоторые его друзья твердо вознамерились с ним отпраздновать и даже организовали по этому поводу какой-то поход.

Несколько дней Андрей провел в Хайфе у своего приятеля Гриши Кранца, «блестящего специалиста по Плотину», который годом раньше поднялся в Израиль. Андрей затащил Гришу ко мне в Инбалим, и мы даже спустились на пару часов в вади Макух – пособирали мозаику, рассеянную на месте древнего византийского монастыря. Гриша был в восторге и грозился навестить меня еще.

За три дня до отъезда у Андрея произошла неожиданная встреча.

В тот день я специально пораньше ушел с работы, чтобы пройтись с Андреем по Старому городу. Мы зашли в какую-то лавку, где Андрей долго выбирал сувениры в Москву. Что-то ему заказали, кого-то он хотел удивить. Я покорно стоял и скучал. Вдруг меня кто-то сзади хлопнул по плечу. Я обернулся...