Чтение онлайн

– Как, Пинхас рассказал, что произошло?.. – буквально подскочил я на стуле.

– Без особых уговоров.

– Что, что он рассказал?! – сгорая от нетерпения, воскликнул я.

– Оказалось, что на другое утро, когда он вылез из пещеры, в которой была найдена рукопись, его уже ждали у самого лаза три бедуина, по глаза замотанные куфиями. Они сбили его с ног, оглушили и отобрали все его археологические находки, включая рукопись… Хорошо еще живой остался… Пинхас был знаком со многими местными бедуинами, но этих, во-первых, не опознал, а во-вторых, даже если бы и опознал, ничего не мог бы против них предпринять, так как инцидент произошел на территории автономии, куда ему – Пинхасу – в это время было даже запрещено заходить приказом командования. Поэтому он даже не обратился в полицию. Так что, может быть, рукопись продана, а может быть, просто где-нибудь спрятана до лучших времен, как и множество других рукописей, обнаруженных в Иудейской пустыне бедуинами.

– А может быть, уже томится в спецхране Ватикана, – мысленно добавил я от себя.

Даже несмотря на женитьбу и связанные с семейной жизнью дополнительные расходы, три года работы программистом все же принесли мне некоторые сбережения, и осенью 2002 года я снова вошел в долю с Шимоном, который еще год назад начал как-то восстанавливать наше хозяйство.

Как раз в ту пору, когда я покинул хайтек и вернулся, наконец, к своим овцам, в Израиле появилась Катя. Она приехала с группой паломников, время ее было полностью расписано, но для нас у нее несколько часов все же нашлось.

Я встретил ее в Иерусалиме и повез к нам.

Въехав на Инбалим, я издали показал Кате свои курятники и загоны и ввел ее в караван.

Сарит уже накрыла стол. Катя очень хвалила Саритину выпечку, но почти ничего не ела. Она выглядела очень усталой от множества новых впечатлений.

– Прости, Катя, мы не поняли, что у вас произошло… Вы нам такой хорошей парой казались, – сказала Сарит.

– Мы и были хорошая пара, просто обнаружили в себе другое призвание, – мягко возразила Катя.

– Но это как-то связано с тем, что Семен должен был стать священником? Ведь это как-то одновременно случилось. Или я что-то не понимаю?

Катя несколько смутилась.

– Ну, это спровоцировало, конечно.

– Каким же образом?

– Видишь ли, после рукоположения брак наш должен был бы стать нерасторжимым, и Семен в моих интересах стал настаивать на том, чтобы мы развелись. Он говорил мне: «Я склоняюсь стать монахом, и мое намерение не должно тебя связывать. После моего рукоположения нас уже не разведут, так что давай решайся». Ну и я, так же, как и он, решилась пойти в монастырь. Но в действительности мы давно это задумали…

– Как давно?

– Я что, на допросе? – улыбнулась Катя.

– И все-таки?

– Ну даже в тот ваш первый приезд мы об этом подумывали.

– Так вы развелись, я не поняла?

– Ну в самом деле, Сарит, какая тебе разница? – вступился я, заметив выступившую краску на Катиных скулах. – Оставь Катю в покое.

Мы провели еще одну импровизированную экскурсию по ближайшим холмам, дойдя до обрыва, которым разрезает пустыню ущелье Макух, а затем посадили Катю на автобус в Иерусалим, где ее уже ждали паломники.

– Ну вот ты видишь, я была права, – сказала Сарит, когда мы остались одни. – Все их монашество – это просто замаскированный развод. Они просто не поладили, уверяю тебя. Эта Катя сама не знает, чего хочет.

В январе 2003 года к власти пришел «Ликуд». Все в моем окружении радовались, однако у меня сразу возникли подозрения, что Шарон затевает что-то недоброе. Дело в том, что в состав своего правительства он включил не естественных и традиционных союзников Ликуда – религиозные партии, а их ярых противников – антиклерикальную партию «Шинуй».

Потом пошли слухи, будто бы Шарон хочет ликвидировать десяток поселений в Самарии. А в мае правительство с известными оговорками согласилось принять навязываемый «международным сообществом» план «Дорожная карта», предусматривающий полное отступление Израиля из Иудеи и Самарии и создание на этой территории Палестинского государства.

Вскоре после этого, в начале июня, мы с Сарит поехали на Субботу в Кирьят-Арбу. После утренней трапезы мы, оставив детей у Саритиной подруги, пошли прогуляться по еврейскому Хеврону и взглянуть на занятые поселенцами лавки оптового рынка.

Эти арабские лавки были закрыты армией после того, как палестинский снайпер застрелил полуторагодовалую Шалхевет Пас, спавшую на руках у матери. Но земля, на которой эти лавки размещались, издавна принадлежала евреям. Имелись документы, подлинность которых никто не оспаривал. На этом основании десяток еврейских семей вселились в эти лавки.

Мы пришли на рынок и остановились возле одного из этих заселенных евреями строений. Сарит заговорила с одной поселенкой с ребенком на руках, которая стояла в дверях своего жилища. Я тем временем стал оглядываться вокруг и вдруг увидел среди арабской толпы знакомое лицо. Я поначалу не мог понять, кто это... Женщина исчезла. Но я быстро пошел в сторону толпы и, наконец, разглядел ее...

Я вдруг опознал в этой арабской женщине в характерном одноцветном лиловом платке и длинном до пола темном платье… Ольгу! Сперва я все-таки подумал, что ошибся. Потом, когда понял, что передо мной именно она, решил, что это маскарад. И лишь в следующий миг, когда она оживленно заговорила со стоявшим рядом с ней арабом, я все понял: Ольга была русской женщиной, принявшей ислам!

Я не мог оторвать от Ольги ошеломленного взгляда. Она, по-видимому, почувствовала его, повернула голову в мою сторону и наши глаза встретились.

На лице Ольги промелькнула усмешка. Она дернула за рукав мужчину и что-то ему сказала. Он пристально и мрачно посмотрел на меня… Потом они вместе повернулись и скрылись за углом. Сарит, которую я, наконец, окликнул, не успела ее разглядеть.

Трудно описать мое потрясение. На протяжении многих лет я принимал за еврейскую поселенку хевронскую мусульманку! А ведь она, по-видимому, ни разу не соврала мне. Просто умело играла на двусмысленности, явно этим забавляясь… Понятно также и почему она в Иерусалим так часто наведывалась: с российским паспортом можно с легкостью миновать блок-пост. Наверняка ее в качестве связной использовали. Мне вспомнилось, как свободно Ольга ориентировалась на крышах арабского квартала Старого города, вспомнилось, как, звоня по просьбе Андрея ей на сотовый телефон, я услышал арабскую речь и с недоумением перезвонил, решив, что не туда попал. Осел! Как я не заподозрил этого раньше? Как я, в самом деле, медленно связываю всякие детали и обстоятельства! Впрочем, и Ольга никудышной шпионкой оказалась. Что ей помешало по-настоящему втереться нам в доверие? Только ее непробиваемое высокомерие.

С исходом субботы я позвонил Халеду и рассказал о своем открытии.

– Надо же, – сказал Халед. – Я-то думал на Пинхаса! А ведь, похоже, что это именно через Ольгу бедуины получили информацию о рукописи. Она тебя о рукописи расспрашивала?

– Не слезала с этой темы, – признался я. – Так ты думаешь, она была в связи с бедуинами?

– Сама едва ли, но она наверняка обо всем сообщила мужу, а уж тот, будь уверен, передал информацию куда следует.

– Послушай, но значит, и то нападение в ущелье Макух могло произойти по ее наводке? Те террористы, которые напали на нас, могли искать не заложников, а информацию о рукописи. Во всяком случае, выследить нас с помощью бедуинов им ничего не стоило… Хотя это и было уже после ограбления Пинхаса.