Чтение онлайн

Официальная церемония назначена через месяц — через месяц он будет официально приведен к присяге в качестве дона Греко, главы семьи, и займет свое место в «Комиссии».

Когда это произойдет, мы официально станем самой влиятельной парой в мафии, и в глубине души я очень этим довольна.

— Продолжим позже, — говорю я, когда Эцио открывает мою дверь.

— Будь осторожна, — как всегда, предупреждает Ренцо.

Я киваю, вылезая из машины и садясь на заднее сиденье рядом с паханом Смирновым.

— Мне не нравятся все эти маскировочные штучки, — говорит тот, тут же протягивая мне водку.

— Я тоже, но это необходимо. За мной следит частный детектив. Я использую Николину как приманку, но все равно не могу рисковать. Мы можем обсудить то, что нужно здесь так же легко, как в пентхаусе или офисе, — я проглатываю прозрачную жидкость, глядя на своего делового партнера с ноткой беспокойства.

Что-то не так.

В воздухе витает напряжение, которое я никак не могу уловить.

— К чему срочная встреча?

— В Москве теряют терпение. Им нужно увидеть прогресс в Нью-Йорке.

— И они увидят, в свое время. Все налажено. Мы очень скоро уберем мексиканцев и китайцев, а с ирландцами достигнуто соглашение.

— Это не было частью сделки.

— Я должна адаптироваться. По этому плану мы по-прежнему будем поставлять все наркотики в «Большое яблоко7». Согласно нашей договоренности, шестьдесят процентов будет поставляться из России, а сорок — от колумбийцев.

— Но итальянцы об этом не знают.

— Пока нет, — огрызаюсь я, раздраженная его манерой допрашивать. Я выпиваю еще одну порцию водки, потом поворачиваюсь к нему лицом. Кожа сиденья скрипит под моей задницей. — В чем, собственно, дело? Эти планы были разработаны много лет назад. Ты помог. Что тебя сейчас не устраивает?

— Как ты сказала, мы должны уметь адаптироваться, — он взмахивает рукой в воздухе. — В Москве происходят политические изменения. Мой новый босс — человек нетерпеливый. Ему нужны результаты сейчас.

— Вы сейчас поставляете сорок процентов наркотиков в США.

— Мы хотим получить все, — выпаливает он.

— И вы их получите. Со временем.

— Мой босс хочет видеть больше прогресса.

— Умерь его ожидания и потяни время. Мы так близки к цели, нельзя торопиться. Я пока не заслужила их доверия.

— Пфф… — он взбалтывает прозрачную жидкость в своем бокале, а затем пьет. — Раздвинь ноги, как ты всегда это делаешь, и ускорь процесс.

Возмущение и гнев вырываются на поверхность, вскипая в моей крови.

— Не переступай черту, Антон.

— Не понимаю, в чем проблема. К черту Маццоне. Да пошли они все. Привлеки их на нашу сторону. Сделай все, что должна, чтобы быстро завоевать их доверие.

Его намек на то, что мой успех обусловлен исключительно моими способностями к обольщению, — большое оскорбление. Как будто мои стратегические навыки, упорная работа и тщательное планирование не сыграли никакой роли. Антон всегда был мудаком, скрывающимся за вуалью вежливости и профессионализма, или я просто этого не замечала? Я могла бы поспорить с ним, но знаю, когда нужно промолчать. Здесь происходит что-то другое, и я должна понять, что именно.

— Или что? — я допиваю водку и спокойно ставлю рюмку на место. — Это угроза?

— Да не обижайся ты. Я просто говорю, что нам нужно ускорить планы. Не я решаю, Катарина. Из Москвы угрожают, они недовольны.

— Ты должен успокоить их, пока не наступит подходящий момент. Мы не можем проявить себя слишком рано, иначе все будет напрасно.

Он берет мой подбородок.

— Это из-за твоего нового мужа? Он повлиял на тебя?

Какого черта он это сказал?

— Не говори глупостей. Он мой враг, — я с силой убираю пальцы Антона от своего лица, надеясь, что слова прозвучат убедительно. — Массимо именно там, где я хочу его видеть, — подшучиваю я. Наша с ним битва характеров все еще продолжается, несмотря на то, что мы оба размахиваем белым флагом.

— Докажи это, — говорит он, расстегивая молнию и доставая член из штанов. — Отсоси мой член.

Меня захлестывает дикая ярость.

— Не знаю, что за игру ты затеял, но мне нечего доказывать. Я не буду сосать твой член. Убери эту хрень, — я бросаю на него смертоносный взгляд, изображая контролируемый гнев, но по моему позвоночнику пробегает страх.

Все изменилось.

Я не знаю, почему и что это значит, но это все меняет.

Никто не будет манипулировать мной.

Ни один человек.

Ни один русский.

Я не наивна. Я знала о рисках, когда устанавливала рабочие отношения с Антоном, но мне казалось, что между нами есть взаимоуважение, а его способ ведения дел отличается от его предшественников. Я думала, что мы сможем договориться при любых будущих разногласиях, и, имея за спиной вес всей итало-американской мафии, я смогу контролировать русских и держать их там, где мне нужно.

Но начинаю подозревать, что совершила серьезную ошибку в суждениях.

Это может дорого обойтись всем нам.

Я не могу допустить, чтобы его неуважение осталось безнаказанным. Молниеносным движением я вытаскиваю свой кинжал, который был пристегнут к бедру, и направляю острие в его отвратительный вялый член.

— Извиняйся, или я его отрежу.

Ограждающая перегородка опускается, и двое мужчин, сидящих впереди, направляют на меня оружие.

— Отзови своих шавок, иначе тебе не понравится то, что произойдет дальше, — говорю я, когда он засовывает свой крошечный член обратно в трусы и застегивает штаны.

Он говорит что-то по-русски, не догадываясь, что последние несколько лет я изучаю этот язык.

— Сейчас точно не время, — отвечаю я по-русски, наслаждаясь выражением шока на его лице. Я тыкаю кончиком кинжала точно в яремную вену на его шее. — Сделай один неверный шаг против меня, и ты покойник. То, что я сделала со своим бывшим мужем, было лишь верхушкой айсберга, когда дело касается моей креативности. Не искушай.

По-русски он приказывает своим людям отступить. Я продолжаю прижимать кинжал к его горлу, но мы оба знаем, что я его не убью. Я не могу себе этого позволить в такой критический момент, но, похоже, в будущем все может измениться.