Чтение онлайн

Клаудиа прислушалась к тому, что происходило наверху. Тюлень осторожно подкрался к двери, ведущей в пороховой трюм и, обернувшись, прошептал:

— Там кто-то есть.

— Иди посмотри, только возьми у Колокольни пистолет.

Тюлень вооружился и, пригнувшись, вошел в погреб. Клаудиа затаила дыхание, готовая в любой момент броситься на помощь Тюленю.

Когда тот дошел до пороховых бочек, чья-то рука схватила его за шею и с силой ударила о столб. Он повалился на пол, и тут же кто-то выхватил у него из руки оружие. Раздался грохот, синие искорки забегали по полу. Клаудиа бросилась к окну — неизвестный перебирался по канату с «Большой Берты» на турецкую барку. Клаудиа пожалела, что в этот момент у нее не было пистолета. С такого расстояния она бы не промахнулась.

Почувствовав запах горящего пороха, она обернулась и увидела на полу огонек, уже совсем близко подкравшийся к бочкам. До взрыва оставалось буквально несколько секунд. Клаудиа бросила взгляд на Тюленя, оглушенного лазутчиком. Она уже ничем не могла помочь ему. Он был слишком тяжел, чтобы дотащить его до окна. Она перекрестила несчастного, вскочила на доски и прыгнула за борт.

Когда Клаудиа вынырнула из воды, корабля уже не было. Повсюду плавали обломки и исковерканные трупы. Над водой повис тяжелый запах жженого пороха. На турецкой барке ликовали. Вскоре огромный турок вытащил ее из воды, и она оказалась в окружении гогочущих турецких матросов. Клаудиа отстранялась от них, как могла, но это лишь забавляло турок. Наконец офицер прикрикнул на них, и те взялись за весла.

Клаудиа смотрела на обломки «Большой Берты». Закончилась ее пиратская одиссея. Ей было жаль свою команду, хотя они и предали ее. Глупцы!.. С какой легкостью Щеголь подчинил себе этих алчных и недалеких людей, падких на сладкие обещания.

Клаудиа мысленно молилась, чтобы Бог простил им их преступную жизнь, хотя понимала, что не имеет права на это. Ведь перед Всевышним она так же грешна, как и они, ибо в мести своей совершила еще большее зло. В одно мгновение их жизни оборвались с такой же легкостью, как и жизни их бесчисленных жертв. В этом было Божественное провидение, и Клаудиа понимала, что рано или поздно оно настигнет и ее.

Теперь она была пленницей турок и готова была безропотно принять все удары судьбы. Она оказалась в большой каюте среди арабских красавиц. Клаудиа поняла, что это — гарем какого-то высокопоставленного турка и что она теперь — его собственность. Этим, видимо, и объяснялось присутствие янычар на небольшой барке. Она слышала, как ликовали турки, славя своего героя, разнесшего в щепы «Большую Берту». Теперь для нее это уже ничего не значило. Себастьяно был отомщен…

Венеция, 22 июля 1507 года,

Ка д'Оро.

Синьоре N., замок Аскольци

ди Кастелло

«Милая синьора, здесь я подхожу к весьма примечательному моменту моего повествования. Далекая моя родина неожиданно напомнила о себе, явив моему взору человека, с которым у меня были давние счеты.

Однажды мой повелитель, султан Баязид Второй, призвал меня к себе и торжественно сообщил, что нашел, наконец, способ отблагодарить меня, ибо все еще чувствует себя должником. Он сказал, что сильно обидится, если я и на сей раз откажусь от его милости. Он негромко хлопнул в ладоши, и из боковой комнаты в залу вошла девушка, чье лицо было скрыто фатой, а тело — длинной драпировкой. Баязид рассказал, что у него в гареме появились две новые жемчужины, обе итальянки. Одна знатна, образована, умна, но дерзка и своенравна, поэтому он не решился предложить ее мне, опасаясь, что ее заносчивость лишь огорчит меня. Вторая же… Султан представил ее как прекраснейшее из земных созданий и рассказал, что она — подарок Драгут-раиса, пиратского владыки. Красавицу только что привезли с острова Джерба и, по словам султана, нет в христианском мире прекраснее ее. Обладать ею — значит обладать всеми земными сокровищами.

Баязид обошел вокруг своей пленницы и, глядя мне в лицо, скинул с нее фату и драпировку. Он следил за моими глазами, ожидая увидеть в них восторг. Он не ошибся. Я был поражен, увидев, что здесь, в покоях турецкого султана — заклятого врага всех христиан, — находится дочь папы римского, красавица Лукреция Борджиа.

Она не сразу узнала меня. Во-первых, по ее мнению, я уже давно должен был покоиться на дне моря, а во-вторых, ей был в диковину мой нынешний наряд — дорогой халат, чалма, мусульманские панталоны. Как только Лукреция поняла, кого видит перед собой, она смертельно испугалась и закрыла лицо руками, предвидя неизбежность моей мести.

Баязид принял мое удивление за восхищение и спросил, достаточно ли хорош этот подарок для меня? Я поблагодарил Его Величество за такой дар и с радостью согласился принять его. Султан был страшно доволен.

Теперь Лукреция стала моей собственностью. Я пообещал ей, что, несмотря на то, что она заслуживает немедленной смерти, я сохраню ей жизнь, если она поведает мне, кто так жаждет моей смерти.

Здесь, синьора, мы подошли к такому моменту, когда многое открылось мне и многое объяснилось. Лукреция без утайки рассказала мне о предательстве лучших друзей моих — Альдо Рокко, Энрико Фоскари и Джана Контарини. Они сговорились с самим дьяволом — герцогом Борджиа, заклятым врагом Венеции. Еще задолго до того злополучного плавания моя судьба была предрешена. Они только не учли, что Господь оказался милостив ко мне и сохранил мою жизнь. Теперь я жаждал возмездия, и мое стремление поскорее вернуться в Италию лишь усилилось. Должен сказать Вам, что Лукреция многое скрыла. Она умолчала о том, что Альдо Рокко, Фоскари и Контарини уже понесли заслуженную кару. Она понимала, что желание мести будет руководить мною, и пообещала помочь мне в этом, если я вызволю ее из плена. Я согласился даровать ей жизнь, но от услуг ее наотрез отказался. Это было делом моей чести, а честь моя не могла быть запятнана ее именем. Тем не менее, Лукреция не оставляла надежду на то, что я изменю свое решение. Она даже готова была пойти против брата своего — Чезаре, но я слишком хорошо знал эту особу, слово которой не стоило ни гроша. Помоги я ей выбраться отсюда, они с братцем сразу бы убили меня. Я решил немедленно сам искать путь к свободе.

Вновь прощаюсь с Вами, любезная синьора.

Да хранит Вас Господь».

Сегодня султан опять обещал прийти к Клаудии. Она с отвращением представляла себе, как он появится на пороге ее темницы с золочеными решетками и молчаливыми стражами. Ее одели в полупрозрачные одежды, надушили благовониями. Другие наложницы советовали ей не перечить султану, ибо чем дольше она будет испытывать его терпение, тем яростнее будет его гнев.

— Пойми, Клаудиа, — говорила молодая гречанка Елена, — он любит добиваться любви постепенно, а не брать ее силой. Поэтому он так долго милостив с тобой. Но если его страсть угаснет, тебя отправят в работницы или продадут какому-нибудь вельможе. Там жизнь уже не будет такой беззаботной, как здесь, у Баязида. Поэтому ты должна стараться продлить его интерес к себе. Будь ласкова, ублажай его.

— Мне страшно подумать, что я могу остаться здесь навсегда. Тогда и жить незачем. — Клаудиа встряхнула волосами, мешая Елене красиво уложить ее локоны. — А уж как представлю, как этот индюк прикасается ко мне…

— Не говори так больше никогда, — испугалась Елена. — Он самый великий правитель, самый могущественный. Ты должна полюбить его, у тебя нет иного выхода.

— У меня есть выход… — Клаудиа произнесла это таким голосом, что Елена содрогнулась.

— О чем это ты?

— Если он прикоснется ко мне, я наложу на себя руки.

— Гордячка! Я тоже так думала, но когда поняла, что выхода отсюда нет… — Елена тяжело вздохнула. — У меня был жених… Там, на Крите. Я любила его, и мы хотели обвенчаться. Но турки сказали, что он должен служить в армии османов. Когда они пытались схватить его, он уложил с десяток из них. Тогда они убили его, его сестру и родителей, сожгли всю деревню, а нас отправили в рабство. Сначала я тоже проклинала свою судьбу, но когда узнала, как обращаются с христианскими пленниками за стенами дворца, долго благодарила Бога за то, что он спас меня от такой участи.

— Как же ты попала к султану в гарем?

— Мне помогла мать Баязида. Она — гречанка и, когда может, заступается за нас.

— Как же это произошло?

— Нас привезли в Константинополь, и меня купил один иранский купец. В порту его поймали с какой-то контрабандой в трюмах и хотели казнить, но он откупился мною. Я стала рабыней начальника, который следил за оплатой налогов в порту, он купил себе более высокую должность, заплатив за нее мною. За меня давали хорошую цену. Так я и переходила из одних рук в другие. — Елена уже почти завершила свою работу и теперь украшала прическу Клаудии яркими цветами. — Наконец султанша-мать увидела меня в одном богатом доме и, узнав, что я гречанка, взяла к себе, на женскую половину. А там уже и сам султан приметил меня…