Чтение онлайн

— Почту за честь увидеться с амазонками. Я слышал, что они по мне соскучились.

— Смотри, как бы тебя не подали им в качестве главного блюда на ужине, — расхохоталась Кантара, наполняя стаканы соком. — А, совсем забыла сказать, Эо. Звонил Леон Кадар, спрашивал, все ли в силе сегодня вечером. Я сказала, что ты в свои планы меня не посвятила и перезвонишь сама.

Рука Эоланты, успевшей взять вилку, замерла над недоеденным омлетом. Она поймала взгляд Ливия и мысленно обругала сестру за несдержанность.

— Можешь перезвонить месье Кадару и сказать, что наша деловая беседа, назначенная на сегодняшний вечер, отменяется. У меня важный гость.

— О, конечно. Перезвоню прямо сейчас. Я могу сказать, что гость — твой любовник, или стоит выбирать слова поаккуратнее?

— Ты прямо сейчас отправишься в мой кабинет, наберешь его номер и скажешь, что вечером я занята, несносная девчонка.

— Конечно, конечно, — повторила Кантара, и, отойдя от стола, сделала изящный книксен. — Ухожу, ваше великолепие.

— Деловая беседа с начальником тюрьмы субботним вечером? — уточнил Ливий, делая глоток сока. — И почему его должен смущать тот факт, что у тебя гостят любовники?

Отставив тарелку, Эоланта сцепила пальцы в замок. Она хотела начать этот разговор позже, выбрав более подходящий момент. Но дурочка Кантара, как всегда, все испортила.

— Приказ о твоем досрочном освобождении я получила в обмен на услугу личного характера. По доброй воле Леон никогда бы такой документ не подписал. Он спал и видел день твоей казни. Хотел, чтобы кто-нибудь из заключенных заговорил о том, что ты занимаешься работорговлей. А потом нашел бы способ воспользоваться этой информацией против тебя.

— Ты переспала с начальником тюрьмы в обмен на приказ о моем досрочном освобождении? И после этого ты сидишь здесь и споришь со мной, когда я говорю, что все зло в мире от женщин?

Эоланта склонила голову, пряча улыбку.

— Мы используем свои методы достижения целей. Играем на чужих слабостях. А я всегда была его слабостью.

— Судя по тому, что он смеет тебе звонить, слово «была» здесь неуместно.

— Кантара отправит его восвояси и не скажет, что у меня гостишь ты.

Глаза Ливия, мгновение назад спокойные, как гладь заповедного озера, стали холодными и сосредоточенными.

— Пусть скажет. Буду рад, если господин начальник тюрьмы не только узнает об этом, но и явится сюда. Что мне с ним сделать? Снять кожу? Или смилостивиться и даровать быструю смерть? Лучше бы ему прийти. В противном случае я найду его сам.

— Не придавай этому значения, Ливий. Я всего лишь воспользовалась им для того, чтобы получить желаемое.

— Пока я сидел в проклятой камере и думал о тебе, ты резвилась с ним в постели, а теперь говоришь, что я не должен придавать этому значения? — Он поднялся, отодвинув стул. — Вот тебе мое слово. Не пройдет и недели, как этот сукин сын сдохнет, и смерть он примет от моей руки. Уж коли он неровно дышит к тем, кто болтается в петле, повешу его на воротах собственной тюрьмы.

Эоланта молчала, покусывая ноготь большого пальца.

— Не стоит так рисковать, — сказала она. — Вряд ли ты хочешь получить очередной срок за убийство или, если не повезет, болтаться в петле рядом с ним. Зачем его убивать? Припугнуть — и дело с концом.

— Страх, в отличие от смерти, быстро проходит.

— Есть другие способы убийства. Яд, например.

Ливий наставил на нее указательный палец.

— Яд? Кто я, по-твоему — мужчина или мелкий сосунок, который прячется под мамочкиной юбкой?! Яд оставь трусам и женщинам! Я убиваю своей рукой! Как ты могла с ним спать, первые боги тебя побери? Как ты позволила ему к себе прикоснуться?!

Эоланта встала, подошла к нему и попыталась обнять, но Халиф оттолкнул ее.

— Может, я принимаю желаемое за действительное, и все, что ты говорила мне до этого — ложь? Тебе приглянулся плохой мальчик-красавчик, и ты решила заполучить его на пару ночей, воспользовавшись другим мужчиной, а я напридумывал себе кучу глупостей, как влюбленная девка?

— Не говори так, Ливий. Разве этой ночью ты не чувствовал, что я полностью принадлежу тебе? Разве женщина, не испытывающая никаких чувств, целовала бы тебя так? Забудь об этом, и к черту завтрак. Поднимемся наверх. Ты скоро уедешь, я знаю, а мне так хочется…

Он поднял руку, останавливая ее.

— Не прикасайся ко мне. Я уезжаю прямо сейчас. Где живет твой брат?

— Я распоряжусь, чтобы тебе дали машину с водителем. Он знает дорогу в дом Сезара.

— Я могу сесть за руль самостоятельно. Так где он живет?

Эоланта почувствовала, как на глаза наворачиваются нестерпимо горячие слезы, и сжала зубы, приказывая себе успокоиться. На что она надеялась? Ждала, что Ливий, узнав об этой истории, превратится в благородного рыцаря и отомстит за опороченную честь дамы, а потом вернется и упадет в ее объятия? Вряд ли она могла возненавидеть Леона Кадара еще больше, но видят боги — сейчас она была готова убить его лично. Но больше всего она ненавидела саму себя. Даже если бы Кантара не рассказала о чертовом звонке, рано или поздно эта история всплыла бы наружу.

— Двадцать минут езды от города в северном направлении. Ты вернешься к вечеру?

— Нет. Я поеду домой. И Сезар, скорее всего, присоединится ко мне. У нас есть кое-какие дела. А у тебя, насколько я понял, вечер уже занят. Не лишай месье Кадара надежды. К слову, каков он в постели? Получше меня, должно быть?

Не дождавшись ответа, Халиф кивнул с недоброй усмешкой.

— Не хочешь говорить — не нужно. Жить ему осталось недолго. — Он поклонился с преувеличенной вежливостью. — Спасибо за завтрак, миледи. Не буду надоедать вам и звонить самостоятельно. Если захотите меня увидеть, сообщите об этом брату.

Весна 1977 года

Алжир

— Рад тебя видеть, Фуад. Поздравляю с новосельем. Дом великолепен. Надеюсь, под этой крышей ты обретешь удачу и в делах, и в любви. Королю нужна королева.

— Будь моим гостем, Саид. Ты согласишься пообедать с нами?

— Благодарю, но меня ждут дела. Я принес то, что обещал.

Сегодня мужчина, когда-то занимавший место одного из помощников судьи Аднана, сменил любимые им восточные одежды на деловой костюм и сошел бы за европейского или американского бизнесмена. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными волосами и аккуратной бородкой, он всегда казался Фуаду человеком себе на уме, чересчур хитрым для низких постов. С такими держи ухо востро. Они мгновенно чувствуют слабость, как бы хорошо ты ни притворялся. Черные глаза Саида весело сверкнули, и он положил на обеденный стол дипломат из дорогой кожи.

— Немножко денег нам не помешает, — лениво улыбнулся Динар, сидевший по левую руку от Фуада.

Застежки дипломата щелкнули, и гость поднял крышку.

— Ого, — присвистнул Валентин. — Сколько здесь?

— Весь долг мадемуазель Брике, друг мой.

Фуад недоверчиво прищурился.

— Ты пересчитал?

— Трижды. Хозяйка была очень мила, угостила меня вином и предложила угощение послаще, но от последнего я отказался.

— И долго ты ее уговаривал?

— Она принесла деньги сразу же после того, как я переступил порог ее заведения.