Чтение онлайн

Подлетев к кровати, взбешенный Ливий размахнулся как следует и разбил принесенную бутылку о голову наглого сукина сына, а потом выхватил пистолет и завершил бы начатую работу, если бы Гвендолен не повисла у него на шее, умоляя пощадить несчастного. Через неделю мужчина выписался из больницы — череп у него был до завидного крепкий, он ограничился легким сотрясением мозга и парой-тройкой швов — и пожаловался Аднану. Тот пригласил их с Халифом к себе и заявил, что в склоки сосунков, не поделивших шлюху, вмешивается в последний раз. «Несчастный» был признан невинной жертвой, а Ливию пришлось не только извиниться, но и пообещать, что впредь он не будет вламываться в спальню Гвендолен так, будто там живет. «Хочешь, чтобы она была только твоей — женись, — подытожил Аднан. — Жена — твоя собственность. Наложница тебе не принадлежит и имеет право спать с тем, с кем пожелает. Если это повторится еще раз, я лично принесу бутылку шампанского и разобью ее о твою голову».

— Мой господин влюблен, — улыбнулась Гвендолен. — Мне нравится видеть тебя таким. Настоящим.

— Почему ты решила, что я влюблен?

— Женщины всегда это чувствуют. — Она положила голову Ливию на живот. — Ты встретил ее в Ираке? Она красива?

— Ревнуешь?

— Ревность глупа, мой господин. При рождении боги даровали нам свободу. Мы можем встать и уйти, когда захотим. Так есть ли смысл в ревности? Не лучше ли наслаждаться моментом, который никогда не повторится? Я знаю, что она красива. Я буду молиться богам за то, чтобы вы были счастливы вместе. Ты уже дарил ей подарки?

— Нет. Но скоро подарю первый.

— Изящное украшение из храмового серебра?

— Блюдо с кишками сукина сына, который посмел спать с ней, пока я прохлаждался в тюрьме. А на сладкое — его голову.

Гвендолен села и, взяв с туалетного столика большую щетку, провела ей по волосам. В зеленых глазах женщины загорелся озорной огонек.

— Как это романтично! Она будет твоей навеки.

— Жаль, что Аднан запретил мне причинять вред твоим любовникам. В противном случае я бы с удовольствием организовал пару таких блюд и для тебя. Сегодня я видел Тарека в главном зале. Он смотрел на меня так, будто хотел сожрать живьем. Ты и его привечаешь?

— Месье Бадар очень мил. Пару недель назад он подарил мне чудесное колье с изумрудами…

— Еще один такой взгляд — и ему придется одолжить пару этих изумрудов, чтобы вставить вместо вырванных мной глаз. Пусть не забывает свое место.

— У меня много любовников, но только один господин, — проворковала Гвендолен.

Халиф прикрыл глаза.

— Хочу посоветоваться с тобой, — сказал он. — Это кое-что личное. Знаю, что ты умеешь хранить секреты.

— Лучше меня их никто и никогда не хранил.

— От чего женщины получают удовольствие?

— От дорогих нарядов и бриллиантов, конечно же, — чуть подумав, ответила Гвендолен. — От мужчин, которые убивают за них. От цветов и вкусной еды…

— Нет. Я говорю о другом удовольствии. О постели.

Отложив щетку, женщина легла и подперла голову рукой.

— Ты думаешь, что я плохой любовник? — не выдержав, спросил Ливий.

— Что ты, мой господин. Я бы никогда…

— Говори правду, первые боги тебя побери. Вранье оставь для слюнтяев, которые кувыркаются здесь с тобой в мое отсутствие.

Пальцы Гвендолен пробежали по его губам, опустились ниже и начали гладить шею.

— Мой господин нуждается в паре уроков любви?

— Да, да! Нуждается, если ты так хочешь это услышать! — Халиф убрал ее руку. — Почему ты не можешь просто ответить на вопрос и обязана меня допросить? Я в полиции? В тюрьме?!

— Если мой господин хочет услышать честный ответ, то уроков любви ему нужно много.

Ливий сел, наклонился и взял с пола два бокала с вином.

— Не понимаю, что в этом сложного, — сказал он, протягивая один из бокалов Гвендолен. — Животные прекрасно с этим справляются, а у людей постоянно возникают трудности. Мы слишком много думаем и читаем глупые книги, ожидая, что жизнь будет похожа на красивые эротические сцены из любовных романов. И женщины, и мужчины одинаково хотят секса. Мы ничем не отличаемся от животных.

— На деле все сложнее, мой господин. Боги даровали нам осознанность, чувства, способность испытывать эротические переживания…

— … но в итоге все хотят секса, разве не так?

Гвендолен пригубила вино.

— Ты прав. Но мудрая природа устроила все так, что удовольствие, которое испытывает от близости женщина, намного сильнее удовольствия мужчины. В древних восточных трактатах женщину сравнивают с удивительным музыкальным инструментом, а мужчину — с музыкантом. Если он умел и талантлив, рождается великолепная мелодия. И начинается она с настройки инструмента, долгой и кропотливой. Мужчина должен научиться терпению. Хорошо владея собой и концентрируясь на удовольствии женщины, он сам получит больше удовольствия. Пока вы достигаете высшей точки своего переживания, мы можем сделать это пять или шесть раз…

— Хочешь сказать, что я плохо владею собой?

— Это не самая сильная сторона моего господина, — с улыбкой признала Гвендолен. — Он хочет получить все и сразу.

— Разумеется, я хочу получить все и сразу. В этом заключается смысл жизни. Либо ты получаешь все и сразу, либо не получаешь ничего.

— В любви все иначе. Любовь — это земли, в которых правят женщины.

Допив вино в несколько глотков, Ливий вернул бокал на ковер.

— Женщины всего лишь раздвигают ноги. Остальное — животные инстинкты.

— Если это так, то почему ты думаешь о той женщине, мой господин, но не вспоминаешь других любовниц?

— Меня утомил этот разговор. Я хочу поспать. Отправляйся к своим подружкам или займись рукоделием. Поговорим потом. Так уж и быть, я готов к урокам любви, если моей наставницей будешь ты.

***

На совет в дом Аднана Ливий явился последним. Фуад, Северин и Сезар сидели на подушках возле низкого стола, уставленного фруктами и сладостями. Хозяин, просматривавший ежедневник, поднял глаза.

— Ты опоздал всего лишь на тридцать минут.

— Меня задержали дела, — ответил Халиф, садясь на свое место по правую руку от Аднана.

— Утомительные дела, должно быть, — хмыкнул Фуад. — Сколько раз Гвендолен успела обмазать тебя кокосовым маслом?

— Если хорошо попросишь, она сделает то же самое и с тобой, сынок. Лет через двадцать, когда у нее будет поменьше поклонников.

— Не смейте начинать грызню, — предупредил Аднан, бросая ежедневник на стол. — Вы не виделись четыре с половиной года, и вот что вы обсуждаете? Шлюх и кокосовое масло?

Сезар оглядел присутствующих.

— Кажется, кого-то не хватает. Где Насир?

— Ливий оправил его по важному делу, — ответил Змей с хитрой улыбкой. — Не переживай, мы передадим ему все в деталях. Халиф, рады тебя видеть. Выглядишь отлично, и вроде как набрал пару килограмм, а? Хорошо кормят в иракских тюрьмах строгого режима? Там, где в свое время сидел я, подавали жуткие помои. Но ты умудряешься получать королевские блюда где угодно, даже за решеткой. — Он протянул другу руку, и тот крепко пожал ее. — Добро пожаловать домой. Фуад хотел сказать то же самое, но от радости забыл все известные ему языки. Не держи на него зла. Вина наследному принцу судьи Аднана.