Чтение онлайн

— Ты должна ее понять. Когда один твой брат — работорговец, второй — серийный убийца и насильник, а сестра остаток жизни проведет в закрытой психиатрической лечебнице, у тебя есть все право в двух мирах рыдать в три ручья и курить сигарету за сигаретой. А, забыл добавить бывшего хахаля-сутенера, которому выпустили кишки. Утром она спустится к завтраку с идеальной прической и макияжем. Я знаю свою сестру не первый день. Плакать дольше суток она не способна физически. Поднимись к ней прямо сейчас и скажи, что хочешь поговорить… о нижнем белье, о пирожных, о моделях на обложках модных журналов, о чем там говорят женщины.

Эльфийка обреченно кивнула.

— Ага. Поговорю с ней про чулочки. У меня есть потрясные чулочки из Франции, они должны ей понравиться. Покурим «траву», расслабимся. Нам обеим не помешает.

— Если она сделает хотя бы одну затяжку «травы», я убью вас обеих. Моя сестра может употреблять сколько угодно дури, но не в этом доме.

— Ладно, суровый старший братик. Сделаю ставку на чулочки и буду надеяться, что это сработает.

***

— Джентльмены. Вот это сюрприз. Предупреди вы о своем визите, я бы накрыла стол и достала побольше вина.

Брике, одетая в вечернее платье из темно-зеленого бархата, стояла на пороге своего заведения и переводила взгляд с Ливия на Рамона и обратно. Наконец жрица совладала с собой и улыбнулась.

— Мистер Ковалев. Кажется, в последний раз вы были здесь больше десяти лет назад. Рада, что мы вновь видим вас в нашем гнездышке разврата.

Друг, которого, судя во всему, сюрприз шокировал не меньше, кивнул.

— Взаимно, миледи. Вы все хорошеете и хорошеете. Надеюсь, и ваши дела пошли в гору?

— Мы переживали сложные времена, но наш покровитель вернулся, и мы забыли обо всех проблемах. — Она оглядела две кожаные сумки, которые нес Халиф. — Скажи мне, что вы не ограбили склад оружия и не планируете устраивать здесь засаду в ожидании Фуада Талеба.

Ливий широко улыбнулся.

— О нет. Это кое-что более полезное, чем железные трубки, воняющие оружейным маслом. Мы можем войти? Или у вас тут веселье в самом разгаре, и чужаки разрушат интимную атмосферу?

Брике жестом опытного конферансье, открывающего занавес, распахнула двери и подняла руки, привлекая внимание.

— Дамы, у нас важные гости, — сказала она. — Организуйте для них ужин. Малена, принеси лиру, ты будешь услаждать их слух прекрасной музыкой. Августина, ты будешь рассказывать баллады. Только не слезливые стихи о любви, они испортят всем аппетит.

Сидевшие на подушках женщины повскакивали со своих мест и окружили новоприбывших. Рамон переводил взгляд с их лиц на одежду, которая больше походила на изящные пеньюары из тонкого кружева, чем на вечерние платья. Ливий перехватил его взгляд, и читавшееся в нем недоумение красноречиво говорило о том, что первая стадия сюрприза удалась.

— Где мы накроем стол, госпожа? — осведомилась одна из женщин, совсем молоденькая, с волосами цвета спелой пшеницы, уложенными в крупные локоны, и большими серыми глазами.

— В большой трапезной. — Все, помимо Брике, называли эту комнату большой столовой, но она упорно использовала популярный в Средневековье термин. — Не забудьте свечи, красавицы. И принесите из моего кабинета хрусталь.

— Ты вытащил меня из дома ради ужина в борделе? — спросил обретший дар речи Рамон у Халифа, понизив голос.

— Совершенно верно. Знаю, что ты не ешь после семи, но сегодня придется сделать исключение. Ты на востоке и не можешь обидеть хозяйку отказом. Мадам Брике расстроится, если это произойдет, я прав?

— Мистер Ковалев никогда не отказывается от ужина в компании красивых женщин, — с улыбкой кивнула хозяйка.

— Рамон Эверетт. Теперь я ношу такое имя.

— Идеальное имя для представительного мужчины, который, к тому же, является тонким ценителем женской красоты.

— Право, миледи. Тонкий вкус заставил бы меня делать невозможный выбор между дамами, которые здесь работают, и я бы рисковал обделить вниманием самую достойную.

— Льстец хренов, — пробурчал Ливий и продолжил, уже громче: — Брике, кажется, здесь кого-то не хватает. А где…

— Мой господин!

Гвендолен вихрем пронеслась по комнате, подбежала к Халифу и крепко его обняла.

— Наконец-то ты пришел… я так ждала! Я думала о тебе! Шептала твое имя каждую ночь. Молила первых богов о том, чтобы они посылали тебе хорошие сновидения… ты видел меня во сне?

— Конечно, милая. — Он поставил сумки на ковер и обнял ее в ответ. — Я представлял, что засыпаю не в тюремной камере, а в твоей постели. Твоя голова лежит у меня на груди, и я глажу тебя по волосам. Это всегда помогало мне успокоиться, помнишь?

Отстранившись, Гвендолен посмотрела Ливию в лицо.

— Сюда приходили люди Фуада, — сказала она. — Они устроили погром. Мадам велела нам спрятаться, но я не ушла. Один из них пригрозил, что если я не уйду, то он ударит меня. Но я осталась. Он сказал, что не будет повторять снова. И если я не хочу повторить судьбу Эоланты, то мне следует убраться поскорее. Сукин сын! — Она сжала кулаки. — Я ударила его ножом, и не жалею об этом! Если бы я смогла, то вырезала бы ему сердце!

Халиф взял ее за подбородок и внимательно оглядел нос. Врач хорошо поработал, о переломе напоминала лишь едва заметная горбинка на переносице.

— Кто это был? Помнишь его имя?

— Нет. Кареглазый, с длинными светлыми волосами. У него шрам на шее. И правая бровь рассечена.

— Салах. Ладно. С подонком разберусь позже. — Ливий погладил женщину по щеке. — Мои предки говорили, что шрамы к лицу не только воинам, но и воительницам. В моих глазах ты стала еще красивее.

— Когда ты снимешь кожу с Фуада Талеба, мой господин?

— Совсем скоро. А пока мы будем праздновать. Помнишь Владимира? Теперь его зовут Рамон.

Гвендолен чарующе улыбнулась.

— Лучший друг моего господина — мой второй господин.

— Ты должна его извинить, он слегка онемел, так как не ожидал сюрприза. А ведь он еще не знает, что будет дальше.

Женщина захлопала в ладоши.

— Я тоже хочу узнать, что будет дальше! Пристойный ужин, а потом кое-что непристойное?

— Очень непристойное. Госпожа хозяйка, сумки теперь ваши.

И гости, и женщины неотрывно следили за тем, как Брике присаживается возле сумок и открывает одну из них. Расстегнув «молнию», она ахнула и прижала ладони к груди.