Чтение онлайн

Сезар вежливо отвел дуло пистолета в сторону и откинулся на спинку сиденья.

— Угомонись, Змей. Оставайся единственным здравомыслящим существом в нашей компании. Один из нас не умеет веселиться. Второй веселится чересчур много и трахает все, что движется. Кто, если не ты, обеспечит нам столь необходимый баланс?

— Козел, — буркнул Северин, убирая оружие. Он повернул ключ в зажигании, заводя успевший заглохнуть двигатель. — Дальше мы едем молча.

— Как пожелаешь.

***

Долго молчать Змей не мог физически, и уже через двадцать минут болтал вовсю, рассказывая то о своей подружке, то об очередном деле, которое обставил в компании Ливия и Фуада, то о жизни в Алжире, то о тюрьме. Сезар поддакивал, решив, что портить отношения не стоит. Во-первых, потому, что с этими ребятами он часто и плодотворно сотрудничал. Во-вторых, потому, что палку он и вправду перегнул. О Халифе можно было сказать много дурного: наглец, большой любитель дури, алкоголя и женщин, приходит в ярость, если кто-то пытается им помыкать. Но не предатель. В тюрьмах такие ребята в ответ на просьбу докладывать о происходящем среди заключенных плюют надзирателю в лицо и прикрывают задницу друзей даже в том случае, если им угрожают несколькими днями карцера. Гектор мог предложить Ливию деньги, но к ним тот относился с легкой отстраненностью. Думал не о деньгах, а о том, что на них можно купить, в первую очередь одаривал всевозможными благами других, и только потом вспоминал о себе. Власть и уважение? Это ближе к истине. До власти Халиф всегда был охоч. Но только до той, которой добился сам. Что до уважения — он никогда не предал бы ради того, чтобы его заполучить, потому что уважал и других, и себя.

— … а Тарек смотрит ему в глаза и говорит со скорбным видом: дескать, я не виноват, она сама меня соблазнила, она же женщина, к тому же, у Брике работает. Соблазнять мужчин — дело ее жизни. А Ливий спрашивает: «Если она тебя соблазнила, зачем ты ее бил?». А Тарек отвечает, что она не соглашалась доставлять ему какое-то особо извращенное удовольствие, уж и не помню, что именно это было. И клянется — дескать, даже приплатить хотел, но она отказалась наотрез. И вот картина маслом: девка хнычет, этот идиот изображает из себя невинного ангела, Брике ругается, на чем свет стоит, указывая на синяки этой потаскушки, а Халиф смотрит на все это и думает, что делать. В итоге он наказал Тареку заплатить штраф. И добавил, что если это повторится еще раз, то он повесит его на оливковом дереве в тамошнем саду.

— Помогло? — поинтересовался Сезар, глядя в окно машины на приближающийся дом.

— Пока Ливий был в тюрьме, эта скотина еще дважды стащила у Брике девку. Причем одну и ту же. Но девка не особо сопротивлялась, так что Аднан решил его не наказывать. Надеюсь, Халиф об этом не узнает, иначе Тареку несдобровать. Он подумывал женить этого мартовского кота, но какое там. Даже смуглокожих девушек ему приводил. Молоденькие, красивые. Лично доставал у какого-то знакомого в Тунисе. А этот хрен знай себе нос воротит. Вот что бывает, когда вовремя не нагуляешься. Я думаю…

— Заткнись.

Стоявший у хлипких ворот «крайслер» Сезар узнал мгновенно. Подумал было о том, что машина может принадлежать Фуаду или кому-то из приятелей Змея, но мгновением позже увидел и хозяйку автомобиля. Эоланта, одетая в простое платье из грубого льна, держала в руках маленькую тяпку и методично избавлялась от росших вдоль забора сорняков. Увидев машину Северина, она поднял голову и прикрыла глаза ладонью, заслоняясь от солнца. Собранные в косу волосы успели растрепаться, влажные от пота пряди прилипли ко лбу и щекам. Очаровательная крестьянка, невольно улыбнулся Сезар. Сестре, которая предпочитала изысканные наряды из дорогих тканей, несказанно шел такой образ.

— А, миледи уже здесь, — разулыбался Змей, останавливая машину рядом с «крайслером» и открывая дверь. — Рад вас видеть. Надеюсь, вы добрались без приключений?

Сезар схватил его за плечо.

— Ты знал об этом? — спросил он. — Ты знал, что она приедет? Говорил с ней?!

— Советую быть повежливее, месье Нойман, — холодно ответил Северин. — Да, я с ней говорил. Она спросила, где мы находимся, и я назвал ей наш адрес.

— Ты идиот. А если бы ваш разговор кто-то услышал? Ты бы подписал всем нам смертный приговор!

— Не перегибай палку, всего-то толпа девок, перевезенных через границу, и чуть-чуть наркоты. Максимум десять лет тюрьмы, даже с учетом нашего криминального прошлого. На высшую меру такие пустяки не тянут. Ну как, поздороваешься с сестренкой? А я пока позвоню в трижды проклятое кафе и буду надеяться, что они знают, где искать Гектора. И Ливия заодно.

Сказав это, Змей вышел из машины, открыл калитку, поцеловал Эоланте руку и бодро зашагал в направлении дома, насвистывая на ходу. Сестра наблюдала за тем, как Сезар приближается к забору.

— Привет, — сказала она. — Вид у вас обоих довольный, значит, все прошло хорошо?

Ее взгляд метнулся к машине.

— Ливия с нами нет, — заговорил Сезар.

Эоланта закусила нижнюю губу, но мгновенно совладала с собой и выпрямилась, расправив плечи.

— Не смей устраивать сцену, — предупредила она.

— Никаких сцен. Ты немедленно сядешь в машину и вернешься домой. Как ты сюда попала?

— Месье Назари был очень мил и дал мне адрес.

— А как ты получила здешний номер телефона?

— Воспользовалась своими связями.

Сезар положил локоть на забор и посмотрел на приоткрытую дверь дома.

— Ясно. Кристоф. Ну что же, он получит свое наказание, когда я вернусь.

— Его не за что наказывать. Он мой друг, и он откликнулся на просьбу о помощи.

— Кристоф — мой солдат. Когда солдаты не выполняют приказы, их наказывают. Он будет благодарен тебе за попытку его защитить, но просто так я этого не оставлю. Садись в машину, Эоланта. Я заберу свою часть денег, и мы уедем прямо сейчас.

Сестра убрала растрепавшиеся пряди за уши.

— Теперь мое место здесь.

Сезар обвел широким жестом покрытый сорняками сад.

— Здесь? Ты решила завести огород? А по вечерам будешь готовить ужин? Посмотрим, во что через месяц превратятся твои нежные ручки, которые ни разу не мыли посуду, не говоря уж о более серьезной работе по дому.

— Мое место — рядом с мужчиной, которого я люблю, — тихо ответила Эоланта.

— Мужчина в этой семье — я, и я говорю тебе, что ты должна сесть в машину и поехать со мной!

— Ты всегда был и навсегда останешься мужчиной в этой семье, Заро. Ты приносил нам деньги, заботился о нас. Я люблю тебя всем сердцем. Но ты должен понять, что есть решения, которые я принимаю сама. И тебя они не касаются.

Она смотрела брату в глаза уверенно и твердо, как упрямый ребенок, не желающий признаться в своем проступке, и мысль, кристально чистая, простая и такая очевидная, ослепила его как фары внезапно выскочившей из-за крутого поворота машины на темной ночной дороге: он уже потерял ее. Потерял в тот момент, когда принес ей папку с делом Ливия Хиббинса, и она впервые взглянула на лежавшее там фото. Он может угрожать, умолять, плакать, но она не услышит ни слова. Сезар молчал, глядя в землю и пытаясь осознать свои чувства, но их поглотила пустота. Звенящая пустота, которая появляется в те моменты, когда кто-то сообщает вам что-то шокирующее вроде новости о смерти очень близкого человека.