Реки друг друга ищут по свету,тянутся к морю шеей жирафьей.Реки на карте — синие струны,карта — собранье их биографий.Гидрографический калейдоскоппроиллюстрирован сменой деревьев.Радугой перьев по берегамснится экватор зарослям древним.Комель корявый, словно в лиане,в кольцах змеиных с черным отливом.Пальмы кокосовой смуглое тело.Пальмы банановой пышная грива.В чаще, ломящейся от попугаев,бродит индеец длинноволосый,бродит босой укротитель москитови пожиратель млечных кокосов.Горные реки в пене погони.Струи острее шпоры колючей.В жгучем потоке дыбятся кони.Мост закорюкой никнет к стремнине.Здесь индианка каждое утроводу проносит в узком кувшине.Перепелиный берег излуки.Взгляд черепахи каменноглазой.Мокнет колода золотомойни,корчится в иле корень чумазый.Ствол каучука среди поляны(лестница ловкого аборигена)прячет под сердцем рваную рану.Встречная лодка. Паруса шелест.Груз: семена и груда винтовок.Правит рулем белокурый пришелец.Лемех взрезает берег отлогий,входит железо в землю упруго.Радуга в небе звонкой подковойгнется над пашней, чесанной плугом.Горные реки — каменотесы.Реки низины — глянец дороги.Реки в чащобе — миллионеры.Спустим же на воду наши пироги!
Подвешены к балке под самой крышейпочатки, сложившие желтые крылья.В кустахот солнца стараясь скрыться,морская свинка свистит, как птица.На солнцепеке вершины выжженнойветер без стука врывается в хижины.На медных спицах лучей текучихзонтом над холмамираскрылась туча.ПромокнутФрансиско, Мартин и Санчодо нитки нынче на дальнем ранчо.Крылом стеклянным прижавшись к ниве,щебечет в поле пернатый ливень.
Индейцы
Заморосилпредрассветный дождь.Унял светляк голубую дрожь.Несут индейцы,покинув кров,зарю на зубьях своих серпов.А пончо самикрасней зари.Жнецы шагают и косари.Навстречу жирнойземле сноповвстает под ливнем заря серпов.А ветер в мокрыхвозах везетколосья песен на обмолот.Колонна в поле вбивает шаг.Заря на древках лопат — как флаг.
Улитка
Улитка — лакомый студень,умытый апрельским ливнемна лепестковом блюде.Облита росою алой,она сервирует полев дороге и в час привала.В погожий день и в ненастьесосет ее вся деревня,причмокивая от счастья.Глотает ее, смакуя,индеец, сложивши губы,как будто для поцелуя.И тает во рту улитка,и чудится небу привкуси звон ледяного слитка.Улитка, сестра роднаяглотка маисовой водкии мягкого каравая.Сестра карамели липкой,хрустит на зубах, как сахар,раскушенная улитка.
Земля и лес
Крестьяне с непокрытыми головамисмотрели, как догорает их лес.Заламывали руки девушки-акации.Горели в кострах дубы-апостолы.Матиас сказал: «У нас отнимают землю.Слышите, плотники-птицы, скоро сюда прилетятпо проводам телеграммы, совьют себе гнезда из букв.А в поле встанут столбы-жандармы,и не будет у нас ни сестры-акации, ни брата-тополя».Хромоногий Томас опустил на землю лукошкос лунной ягодой и погрозилкулаком закату.И побрели крестьяне в деревню,молотя цепами по крыльям кровавого неба.Жены ждали их у порога,повязав шеи черными платками.А лес — что же, лес рухнулсо стоном, как падает под ножом теленок.Даже спустя много днейкрасные глаза пожаразаглядывали в окна деревни,и крестьянам казалось, что хлеб пахнет кровью.
Уборка ячменя
Ячменное поле поспело в срок.Пропел над полем крестьянский рог.И семь семейво семи домахразлили по кружкамсолнечный сок.Где в клетчатом пончо к реке приросячменного поля рябой откос,врубился в охру зеленый цвет,пролился с неба слепящий свет.Луща осколки,лучей снопысо звоном падали под серпы.