Чтение онлайн

— Вот держи, — протянув мне фиалковую таблетку, глухо произнес Платина. — Положи её под язык. Только сделай это после того, как ляжешь в постель.

Послушавшись совета, я перетащила одеяло с пола на кровать и, накрывшись, положила таблетку под язык. Не знаю что произошло, но она мгновенно растворилась, как и моё измученное сознание.

Я проснулась в восемь часов из-за кошмара, в котором Эльфрик превращается в Бакчоса, пытающегося утянуть меня на дно лесного озера, в котором летом я так любила плавать. Открыв глаза и осознав, что это всего лишь сон, я встала с постели и подошла к панорамному окну. За окном было пасмурно — свинцовые тучи зависли над железобетонным Кар-Харом, но не лопались, чтобы не раздаривать себя бездушному городу. Подсознание снова взялось за свои старые проделки и начало точить мою душу страхом о предстоящем ужасе, который неизбежно начнется ровно через четыре часа.

Потоптавшись немного вдоль окна, я поняла, что с каждой секундой меня начинает всё сильнее мутить. Когда я, наконец приняла тот факт, что от сплевывания позднего ужина мне никуда не деться, я на цыпочках рванула в сторону ванной, чтобы не разбудить Платину.

Меня так сильно не выворачивало даже когда Эльфрик накормил меня плохо протушенным, старым кроликом, который, как позже выяснилось, оказался дикой собакой. Это произошло прошлой зимой. Тогда, из-за сильных морозов, вся дичь ушла глубоко в лес, отчего нам приходилось питаться костлявыми белками, и то если сильно везло. Две недели к ряду, пока я валялась в постели с подозрением на грипп, Эльфрик возвращался домой без единой добычи, совершенно пустым. В итоге, меня с горем пополам выходила Дельфина, после чего Эльфрик успешно отравил меня дикой собакой, которую его здоровый желудок переварил без проблем, а вот мне пришлось проваляться в постели еще неделю.

Сейчас же, корчась над блестящим керамическим унитазом, а не над ржавым тазом, я была уверена в том, что чувствую себя куда хуже, чем в тот раз, когда рядом со мной находились Эльфрик с Дельфиной. Сейчас мне было настолько хреново, что хотелось скончаться на месте, не отходя от унитаза, который был едва ли не стерильнее моей тарелки в Кантоне-А.

Выплюнув из себя даже больше, чем это было необходимо, я начала механически морщиться, из-за горечи поджелудочных соков, попавших мне на язык. Просидев в обнимку с унитазом в целом около пятнадцати минут, я, наконец, встала и посмотрела в зеркало. Даже привидение не могло сравниться со мной бледностью. Стерев липкую испарину со лба, я трижды почистила зубы, использовав не свою безвкусную, а сильно мятную пасту Платины. Умывшись и расчесавшись, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего, наконец, вышла из ванной.

Естественно Платина уже находился в гостиной и сидел в привычной позе на широком диване. Он снова протянул мне фиалковую таблетку, но я отказалась её брать, сказав, что не желаю снова засыпать. В ответ Платина невозмутимо произнес, что это средство вовсе не для сна, а от тошноты и несварения, после чего добавил, что оно должно спасать мой организм на протяжении следующих двадцати четырех часов.

Приняв таблетку, я поняла, что на моем бледном лбу снова начала выступать испарина. Мы с Платиной сидели друг напротив друга в полном молчании и подсознательно мне даже начало хотеться сдохнуть немедленно, чтобы это всё, наконец прекратилось, как вдруг в комнате раздался знакомый перелив колокольчиков и, спустя несколько секунд, в комнату вошла Каллиопа.

Следующий час я просидела на закрытом унитазе, совершенно не реагируя на то, что со мной делала эта женщина. Уже позже я узнала, что она обработала меня всеми видами спреев: защищающим от укусов насекомых (я пару суток могла не беспокоиться о том, что меня загрызут мелкие твари), отталкивающим воду (несколько дней можно не беспокоиться о промокании), антисептиком (неделю можно не задумываться о душе) и отбивающим запах (еще неделю можно не беспокоиться о том, что дикое животное учует мой запах, если я не буду слишком громко дышать, испуская свой аппетитный дух). На мне был обтягивающий комбинезон с длинными рукавами, переходящими в перчатки без пальцев, изготовление которого, как позже я узнала от Каллиопы, Платина заранее заказал специально для меня. Комбинезон удобно застегивался на груди и у него был удобный широкий капюшон, в котором можно было полностью укрыться, но главной его фишкой была способность к таким вещам, как маскировка (ткань-хамелеон, когда на воротнике нажималась специальная кнопка, перекрашивалась под цвет окружающей среды) и теплорегуляция (специальные волокна в минимальных количествах регулировали теплоту и прохладу моего тела, что весьма могло мне помочь в холодные ночи или знойные дни). Я прекрасно понимала, что все эти редкостные супер-примочки организовал для меня Платина, но мой язык, почему-то, не поворачивался сказать ему спасибо. Мой язык вообще не поворачивался сказать хоть что-нибудь. Я сидела напротив него за столом и ковыряла кусок отварного мяса, окончательно потерявшись в пространстве. Хотя после проглоченной мной таблетки меня больше не тошнило, и я прекрасно понимала, что перед «выходом» мне стоит хорошенько набить свой желудок, всё же еда в меня залазила с большим трудом.

С десяти до одиннадцати мы сидели за столом в полном молчании и я нервно запихивала в себя всё, что казалось для меня богатым на витамины, однако я так и не смогла объесться — наверное, сказалась утренняя рвота.

Ровно в одиннадцать Платина поднялся из-за стола, и я, по инерции, поднялась вслед за ним. Выйдя из квартиры, мы зашли в прозрачный лифт и впервые спустились на минус десятый уровень. Во время спуска мои уши закладывало даже сильнее, чем обычно, но я не обращала на это никакого внимания, тупо глядя на носки своих удобных полусапог, в которых наверняка будет удобно убегать от разъяренного тигра или еще более разъяренного Металла, или от менее разъяренного, чем Металл, но более чем тигр, тэйсинтая. Когда лифт остановился, я сильно зажмурилась и, хорошенько проморгавшись, приказала себе взять себя в руки, но это как-то не сработало. Хотя лифт открылся, Платина не двинулся с места, заставив меня еще больше напрячься.

— Что такое? — Нервно сглотнула я.

— Здесь тебя встретит Скарлетт, — спокойно ответил Металл. — Можешь выходить.

Еще раз гулко сглотнув, я сделала три шага вперед и, возле самого выхода, обернулась.

— Эм… Скорее всего я не выживу, поэтому… Спасибо, что помог, — наконец встретилась с его взглядом я.

— Пустяки, — ответил Металл с согревающе холодным оттенком в голосе.

— Да, — глухо отозвалась я и, наконец, вышла из лифта.

— Теа, — внезапно окликнул меня Платина всё тем же отстраненно-холодным тоном, и я обернулась. — Продержись одиннадцать дней. Ставь отметки.

— Хорошо, — нервно выдохнула я, согласно кивнув головой, после чего прозрачная дверь лифта между нами закрылась, и мой гарант уехал вверх. В этот момент моё сердце сжалось как-то по-другому.

Оглядевшись вокруг, я увидела в конце коридора других участников и решила продвигаться в их сторону. Нервно сжимая и разжимая кулаки, я подходила к огромным тэйсинтаям всё ближе, а когда они увидели меня, я сразу же пожалела о выбранном мной маршруте, как вдруг между нами возникла Скарлетт.

— Вот и последняя. Все за мной, — скомандовала женщина, развернувшись и направившись к двери, расположенной в противоположной стене. Выйдя за дверь, я поняла, что мы оказались на перроне, на который месяц назад нас доставили из наших Кантонов. Почти сразу нас начали пропускать через сканирующую рамку, чтобы выявить «контрабандные» приспособления, которые участники могли бы стащить с собой из Рудника. В итоге у двух парней отобрали по заточке, а у Чеб сняли серьги-гвоздики, которых прежде я на ней не замечала.

Спустя несколько минут после завершения процедуры обыска, к краю перрона подкатился небольшой шаттл. Следом за Скарлетт, участники трусцой побежали в его сторону и неразрывной цепочкой вбежали в него по опущенному мостику. Я вбежала одной из последних и, по всем законам, мне должно было достаться одно из последних сидений. Я уже даже садилась на приглянувшееся мне место, когда Скарлетт окликнула меня, приказав сесть на место под номером один. Не пытаясь понять суть её приказа, я последовала ему. В итоге, слева от меня никого не было, а справа расположилась сама Скарлетт. После последовавшего приказа пристегнуться, все начали щелкать ремнями, а я начала пытаться восстановить своё сбившееся после бега дыхание.

— Просуньте правую руку в петлю на подлокотнике, — скомандовала бритоголовая. Как только я сделала это, на моём запястье сомкнулся пластмассовый ремешок. Осмотрев его, я поняла, что на мою руку закрепился механизм, отдаленно напоминающий наручные электронные часы, которые носил Платина, только экран этих часов был расположен на внутренней стороне запястья.

— Этот прибор показывает время, дату и количество выживших участников. Также он считывает ваш пульс, и когда вы умираете — отправляет информацию организаторам Турнира. А теперь внимание — вам необходимо за следующие тридцать дней добраться до края северной части Ристалища, находящейся сразу под полярной звездой. Кто не учил астрономию, тем хреновее всего придется в ориентации.

Не успела Скарлетт договорить, как шаттл взревел, буквально заложив своим ревом моё восприятие мира посредством звуков, но уже спустя минуту мои пробки в ушах пробил колючий голос соседки.

— Знаешь, где находится полярная звезда?! — Прокричала она прямо мне в ухо.

— Да! — Прокричала в ответ я.

— Смотри! — Указав на мой новообретенный браслет, продолжала кричать Скарлетт, после чего поочередно нажала на нём три кнопки. — Поняла, что это такое?!

— Да! — Положительно закивала головой я, глядя на шатающуюся стрелку компаса. — Спасибо!