Чтение онлайн

— Уже девятый день у меня не было нормального общения с человеком, — довольно ухмыльнулась Шарлотта.

— У меня тоже, — поморщилась я, решив, что Клайда нельзя брать в расчет.

— У тебя зуб на зуб не попадает, так что думаю, что ты будешь не против, если первой выговорюсь я… В день высадки в Ристалище я попала в самый эпицентр тэйсинтаев и пятикровок, но вовремя успела смыться с поножовщины, которую устроили первые. В тот день погибло восемнадцать человек, и я не удивлюсь, если все пали жертвами именно той резни. Позже мне пришлось драться с «забытой», у которой, в итоге, я стащила некоторые вещи — я не виновата, она первой на меня напала. Кажется, я её не убила… По крайней мере, она шевелилась, когда я оставила её в лесу… Во всяком случае, она тоже нанесла мне сильные увечья и даже выбила мне третий левый зуб сверху, — приподняла верхнюю губу девушка, продемонстрировав мне свою потерю. — Затем были встречи с двумя дикими котами и лесные прятки от тэйсинтаев, которые объединились в небольшие группы по два-три человека. На четвертую ночь я пряталась в ветках ивы, когда в ста метрах от моего убежища трое тэйсинтаев с особой жестокостью зарезали пятикровку. Поражаюсь, как Чеб и особенно Пилар, с её слабыми способностями к самозащите, до сих пор выжили среди этих монстров, диких котов, кусающихся растений, болот и града…

— О! Я тоже попала под град, — вставила в тему я, уцепившись за яркое воспоминание. — Так ты не знаешь, что с Пилар?

— Судя по наручному таймеру — Пилар и Чеб всё еще живы, как и ты со мной. Все четверо хрупких девушек всё еще умудряются выжить в этой заднице.

— Чеб не такая уж и хрупкая, — глухо заметила я.

— Я бы сказала, что в этом месте даже Бакчос хрупкий, — нервно выдохнула Шарлотта, сотрясающейся грудью. — В общем, ты попала в поле моего зрения, когда Франций наткнулась на тебя под той елью. С тех пор я и следила за тобой. Если честно, я сильно удивилась, что она не прикончила тебя.

— Я тоже, — хмыкнула я, всё еще переваривая произошедшее. — По идее, за эти девять дней моё тело раз тридцать должно было распрощаться с моей душой и дважды только за прошедшие несколько часов.

— Поверь мне, у нас еще будет ни один шанс попрощаться с нашими никудышными жизнями. Два дня назад Металлы прибыли в Ристалище, так что нам теперь точно крышка… Не сегодня, так завтра.

— Как пессимистично, — поморщилась я.

— Вообще-то, я всегда была оптимисткой, поэтому я и решила вступить с тобой в союз. Надеюсь, что хотя бы одна из нас сможет выбраться отсюда. Давай пообещаем, что не бросим друг друга, чего бы нам это ни стоило.

Мы пообещали.

Решив уйти с открытой местности, мы отправились в сторону северной части тайги, аккуратно ступая по сомнительным купкам сухой травы. Когда мы прошли приблизительно сто метров вглубь леса, Шарлотта решила остановиться, чтобы перепроверить провиант друг друга. Я всё еще судорожно колотилась от холода — у меня даже в кончиках пальцев кололо — поэтому я с радостью уселась под широкий ствол потрескавшегося дерева, чтобы прислониться к нему спиной. Достав из своего мешка сумку, я вытряхнула её перед собой и показала союзнице всё, чем располагаю. От вида тучной тушки зайца глаза Шарлотты засияли ярче полярной звезды, и она принялась незамедлительно разводить костер, совершенно позабыв думать о нашей безопасности. Я тоже особо о ней не пеклась, так как моё физическое состояние начинало беспокоить меня всё сильнее. Посмотрев на рану и обнаружив на ней двух пиявок, я машинально стряхнула их. Естественно я помнила о пользе медицинских пиявок для ран, но также я не забывала о гирудинозе или, иными словами, заражении крови паразитами. Эльфрик подцепил эту дрянь пару лет назад, но Дельфина вовремя подавила его болезнь на корню.

Под правой лопаткой уже почти не болело, да и левое плечо, пострадавшее во время града, стало меньше беспокоить, вот только моя нога всё сильнее прихрамывала и швы на ране всё звонче трещали. Заметив мою рану, Шарлотта отцепила от своего супер-ремня стальную фляжку. Всё, что было у этой девушки — это стальная фляжка, шкура барса, смотанная в клубок, которую девушка носила на пояснице, словно мини-рюкзак, и ремень, с прилепленными к нему футлярами, в которых аккуратно лежали острые сюрикены в виде звездочек. По словам Шарлотты, ремень с сюрикенами она обменяла на баллы, фляжка с веревкой и двухлитровой бутылкой воды достались ей с рюкзаком, который утонул с большей половиной содержимого в песчаной трясине пару дней назад, а шкуру барса она отобрала у забытой.

Во фляге оказался сильный алкоголь, от которого на километр разило градусом. Шарлотта до сих пор не вылила его, чтобы наполнить флягу водой, лишь потому, что хранила его в качестве отличного антисептика для собственных ран.

Когда жидкость карамельного цвета коснулась моей зашитой раны, я зажмурилась, и начала судорожно шипеть сквозь сжатые зубы, изо всех сил пытаясь не сорваться на крик. Жгло слишком сильно, что означало, что моя рана всё еще находится в свежем состоянии. Это было нехорошо.

Из нас двоих Шарлотта выглядела более здоровой, так что разведением костра и разделкой тушки зайца занялась именно она, пока я боролась с внезапно накатившей на меня дремой и приступами дрожи. Через какое-то время Шарлотта подергала меня за колено, тем самым выводя из туманного сна. Она протянула мне огромный кусок мяса, насаженный на свеже обдертую ветку, и мой рот моментально наполнился слюной. Я всегда любила заячье мясо больше, чем мясо любой другой дичи, и Шарлотта хорошо потрудилась, отлично прожарив его до косточек, так что я стрескала свою порцию за считанные минуты, хотя и старалась есть помедленнее, чтобы насладиться вкусом. После же небольшого глотка алкоголя, мне стало совсем хорошо.

— Как ты добыла его? — Дожевывая последний кусок мяса, поинтересовалась Шарлотта. — Сначала я подумала, что ты подстрелила его, но на тушке не оказалось огнестрельного ранения.

— Силки, — спокойно ответила я, держа мелкую косточку в зубах, словно зубочистку. В данный момент мне казалось, будто со мной произошло чудо. После плотного принятия пищи мой организм словно взбодрился, и я была уверена в том, что могу преодолеть ближайшие десять километров без единой остановки на перекур (естественно я сильно преувеличивала). Рана на моем боку всё еще саднила, и левая щиколотка определенно давала о себе знать, но теперь это казалось незначительными мелочами.

— Ты умеешь устанавливать силки? — Округлила глаза девушка. — Где ты этому научилась?

— Долгая история, — скривила губы в холодной ухмылке я.

Следующие полдня мы без остановки шли на север, пока не наткнулись на мелкое ореховое дерево, которое, в итоге, отрясли до гола. Набив мешок спелыми орехами лишь на четверть, мы отправились дальше, щелкая их при помощи клинка и скимитара. Я нашла себе удобную палку с раздвоенным концом, с помощью которой было гораздо легче передвигаться на хромающей ноге. К концу дня, так и не встретив ни единого источника воды, мы всерьез задумались об обезвоживании. Установив силки неподалеку от раскидистого клёна, мы по очереди забрались на его удобные ветви (сделать это при помощи Шарлотты было легче — мои швы при поднятии не рисковали растрескаться) и учредили караул. Первую половину привала за спокойствием наблюдала я, вторую — Шарлотта. Выходить планировалось с первым лучом солнца — около четырех утра — так что уже в полночь я разбудила Шарлотту, чтобы поменяться с ней местами. Отдав ей винтовку и объяснив, как пользоваться прицелом с ночным видением, я забрала у девушки её супер-ремень с сюрикенами, которым можно было удобно пристегиваться к стволу дерева. Шарлотта помогла мне пристегнуться, параллельно придерживая шкуру барса, которой она накрывалась от холода. Ночь была и вправду очень холодной, так что даже мой комбинезон из термоткани пропускал прохладу. Надев варежки, я прислонила руку к оголенному участку бока, на котором красовалась подвывающая рана, закрыла глаза и со спокойной душой заснула. Спать под прикрытием и со страховкой было куда комфортнее, нежели в одиночку и в постоянном напряжении.

Шарлотта разбудила меня ровно в четыре часа. Первое, что я увидела — падающая звезда. Закрыв глаза, я тяжело выдохнула и загадала выбраться из Ристалища живой и со всеми прилагающимися к моему туловищу конечностями. Я не раз загадывала желания на звёздах и в девяноста пяти процентах они сбывались. Возможно потому, что в основном я загадывала дичь, а Эльфрик был хорошим охотником…

Десятый день начался с пара изо рта и инея, впервые появившегося за время моего пребывания в Ристалище. Вообще, чем ближе мы приближались к северу, тем холоднее становились сутки, не смотря на то, что сейчас было всего лишь начало августа. Когда мы собирали пустые силки, Шарлотта тоже отметила заметное изменение в природе. Прежде она питалась грибами, ягодами и прочей растительностью, однажды даже чуть не отравилась бычьей травой, но с приближением к северной части Ристалища съедобных плодов становилось всё меньше, что сильно отражалось на её сжимающемся желудке. Обсудив с Шарлоттой изменения в природе, я впервые за проведенные несколько часов с союзницей осознала, как же сильно я соскучилась по нормальному, человеческому общению.

Мы тихо ступали по хрупкому инею и жевали съедобную, но слишком жесткую кору голубой березы, и я тщетно высматривала следы мелкой дичи — ни единого намека на присутствие животных, словно все они вымерли. Птицы тоже начали распеваться слишком поздно — лишь спустя час после рассвета. Создавалось впечатление, будто мы идем прямиком в осень, если не в зиму. Шарлотта не снимала с себя шкуру, я прятала руки в варежках и всё равно мы обе стучали зубами. Благо холод отлично отвлекал нас от голода, однако уже к полудню, когда остававшиеся у нас орехи были съедены, мы глядели друг на друга с надеждой на то, что кто-то из нас заметит хоть что-нибудь съедобное, но ничего подобного с нами так и не произошло.