Чтение онлайн

Быстро совладав с эмоциями, Платина снова перевел взгляд на потолок, и я почувствовала что-то наподобие стыда. В действительности этот человек сделал больше всех для спасения моей мелкой душонки и приложил для этого максимум усилий, а я в своем сознании нарисовала его бессердечным существом.

— Интересно, — наконец тяжело выдохнул он.

— Наверное, это из-за твоей холодности, — начала оправдываться я. — Да, ты спасал меня и ни раз, но и ты же не щадил меня на тренировках, избивая меня до посинения, пока я не научилась толково отвечать на твои удары, что, однако, прокачало меня в рукопашном бою до сотого уровня… Ты просто холодный.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Платина, указывая мне на мою дрожь, и я поняла, что задела его чувства, даже если он это и пытается умело скрыть.

— Прости, я не знала, что ты не такой, — уперлась сжатым кулаком в его бок я и ошарашенно выдохнула. — Ничего себе! От тебя исходит невероятное тепло.

— От тебя, ровным счетом, исходит пропорциональный холод.

— Как такое вообще возможно?! — Чувствуя, как мой заледеневший кулак обволакивается вязкой пеленой тепла, продолжала удивляться я.

— Я могу регулировать температуру своего тела, нагревая или охлаждая свою кровь при помощи силы мысли.

— Круто! — Выдохнула я, неохотно отстранив от собеседника свой кулак, сопротивляющийся подчиняться моей воле.

— С такой температурой ты рискуешь лишиться конечностей, — как-то слишком серьезно констатировал Платина, заставив меня испугаться. — Ладно, мне нужно слушать окружающую нас ночь, так что засыпай.

После этих слов он лег на бок лицом ко мне и с легкостью перекатил меня спиной к себе, после чего я неожиданно оказалась в теплом обхвате обогревателя. Рука Металла лежала под моей подушкой, но даже через подушку я чувствовала исходящее от нее тепло. Широко распахнув глаза, я попыталась понять, как так получилось, что меня обняли, причем странным образом — мы оба лежали в позе эмбриона, словно повторяя изгибы тел друг друга, и Платина держал своей горячей правой рукой обе мои склеившиеся ладошки, которые своей температурой напоминали ледышки. Вот теперь мне стало по-настоящему неловко. От горячего дыхания, врывающегося в мои волосы откуда-то сверху, я не могла заснуть около получаса, страшась сделать хотя бы малейшее движение, но как только я согрелась настолько, что начала чувствовать пальцы собственных ног, я распрямилась, и Платина автоматически повторил мои движения. Следующие пятнадцать минут я снова восстанавливала подскочивший пульс, наверняка зная, что обнимающий меня Металл его определенно слышит, после чего начала медленно погружаться в спокойный сон, словно засыпая в своем доме, в Кантоне-А, на полу у теплой печки.

Я проснулась на чем-то вздымающемся, твердом и одновременно мягком, и бархатно-теплом. Первая ассоциация — я качаюсь на весеннем луче солнца, который аккуратно поднимает меня вверх, после чего также нежно опускает обратно. Снова и снова, и снова… Открыв глаза, я увидела перед собой что-то непонятное, оливкового цвета. Это непонятное было весьма приятным на ощупь, поэтому я прижалась к нему сильнее, сжав его ногами и руками одновременно, как обычно сжимала по утрам своё одеяло. Но это было не одеяло… Что-то, напоминающее… Резко распахнув глаза, я подняла голову вверх и сразу же встретилась с взглядом Платины.

— О… Ой, — резко выпустив его из своих объятий, я отстранилась обратно на свою подушку и, тяжело выдохнув, закрыла глаза. — Прости.

— Ты всю ночь меня мяла, так что я успел раз триста простить тебя еще до твоего пробуждения. Уже пять часов утра. Пора позаботиться о завтраке, — спокойно произнес Металл, после чего вылез из-под одеяла и ретировался. Убедившись в том, что он ушел, я переползла на его часть мешка, от которой всё еще исходило тепло невероятной силы, решив полежать здесь до его возвращения, но мой план не сработал. Я не заметила, как снова заснула, а когда проснулась, благополучно обнимала горячую руку Платины, словно специально отстраненную им в сторону, чтобы не давать мне повода к более близким объятиям и, впоследствии, моему нелепому смущению. Он лежал на моем месте с закрытыми глазами, но я откуда-то знала, что он не спит. Аккуратно выпустив его руку из своей железной хватки, я перевернулась на спину и закрыла глаза предплечьем, чтобы притвориться спящей, но сон больше не приходил. Примерно через десять минут Платина зашевелился, и я решила, что это удобный момент, чтобы вылезти из мешка и сходить в кусты. Напялив на себя ботинки, я быстрым шагом вышла наружу и полной грудью вдохнула колкую утреннюю прохладу. Утро было беспросветно серым, без единого намека на возможность теплого дня, что заставило меня поежиться еще сильнее.

Зайдя за куст, я быстро начала расстегивать свою кофту и комбинезон. С самого начала я ненавидела этот идеальный комбинезон за то, что его приходилось почти полностью снимать, из-за чего отливать мне приходилось почти полностью оголенной. Утренняя прохлада так сильно щипала моё бледное тело, что я умудрилась отлить в два раза быстрее обычного и в три раза быстрее одеться.

Когда я вернулась к пещере, Платина уже был снаружи. Он сидел возле смородины в одной футболке, при этом облокотившись о каменистую стену спиной, словно совершенно не замечая низкой температуры. Сев рядом с ним, я взяла подобие изогнутого шампура, висящего над дотлевающими угольками костра, и начала рассматривать нанизанный на него кусок.

— Это рыба? — Удивилась я, откусив немного. — Обожаю рыбу даже больше, чем мясо. Как ты её словил? — Прищурилась я, посмотрев в сторону широкой, но мелкой речушки, текущей в двухстах метрах вниз от пещеры. — У меня ведь леска пришла в негодное состояние…

— Пикой, — холодно ответил Платина, продолжая невозмутимо строгать указательным пальцем и без того заостренный конец большой палки.

— Пикой? Странное оружие, которого, к тому же, у нас нет, — отозвалась я, наблюдая за стружкой, отлетающей от его ладони. — Как ты это делаешь? Я имею в виду… Ты ведь голыми руками строгаешь дерево и при этом не заносишь себе заноз.

— Я Платина. Платина — это название металла, которым я являюсь, а не моё имя. У меня даже кровь платиновая. Исходя из доводов логики, платина куда прочнее дерева, — пояснил мой собеседник, после чего заостренная палка в его руках начала становиться… Платиновой. Я сидела с открытым ртом, пока вся трость не стала серебристого цвета.

— Ты её покрасил?

— Нет, она полностью платиновая, — сказал он и протянул мне своё изделие. Взяв палку, более напоминающую посох, я, неожиданно для себя, едва не рухнула в костер, возле которого сидела — она весила не меньше пятидесяти кило! Резко подхватив посох, Платина забрал его обратно, чем спас меня от сгорания в костре. — Не понимаю, как можно быть такой хрупкой, — нахмурил брови он, но я так и не смогла понять, с какой именно эмоцией он произнес эти слова. Неожиданно Платина встал, заставив меня дернуться.

— Ты куда? — Почему-то испуганно спросила я, прожевывая свою рыбу.

— Схожу еще, наловлю рыбы к обеду, — спокойно ответил он.

— Я с тобой, — не переставала паниковать я, но причину паники всё никак не могла самой себе объяснить.

— Река всего в двухстах метрах отсюда — я буду слышать, что здесь происходит, так что ты в безопасности. Тебе лучше полежать.

— Нет, можно я с тобой? — Уже встав на ноги и поправив на себе толстовку, продолжала настаивать я, держа перед собой тяжелый шампур с рыбой.

— Для твоих швов будет лучше, если…

— Всё, пошли, — прошла мимо него я, явно не собираясь прислушаться к здравому смыслу и оставаться в пещере… Одной…

— Направо, — тяжело выдохнул Платина где-то за моей спиной, и я изменила свой маршрут, сделав резкий разворот вправо.

Сравнявшись со мной шагом, Платина молча забрал из моих трясущихся рук шампур с рыбой, и я подумала, будто он хочет съесть мою порцию, но, когда мы подошли к берегу, он отдал мне шампур обратно.

Следующие пятнадцать минут я просидела на оголенном бревне, вынесенном на берег быстрым течением, доедая свою рыбу и наблюдая за Платиной. Разувшись, он закатал свои штаны чуть выше колена и вошел в ледяную воду (отчего меня трижды передернуло) с пикой в руке. Он пять раз резко воткнул пику в водную гладь (так резко, что я успевала реагировать только после того, как он её вынимал) и пять раз выбросил на берег достаточно крупных рыбешек.

Наконец доев свою рыбину, я, держа голый шампур в руках, наблюдала за тем, как Платина выходит на берег, после чего капли воды с его ног словно по волшебству испаряются, и он запрыгивает в свои ботинки. Вспомнив о том, что он может нагревать своё тело при помощи одной лишь силы мысли, я тяжело вздохнула, потерев свои замерзшие пальцы о ноги и подумав о том, что стоило бы взять с собой варежки, прежде чем тащиться по холоду вслед за обогревателем.

— Вот, — встав с бревна, протянула Платине голый шампур я, сразу после того, как он пронзил пикой весь свой улов и закинул его за плечо. Непонимающе посмотрев на меня, Платина взял шампур из моих рук и, развернувшись, с легкостью выбросил его в реку.