Чтение онлайн

— А если Свинец и Ртуть обнаружат наше местоположение?

— Металлы не видят сквозь стены, а с учетом того, что твой запах не распространяется за пределы гнезда, ты в полной безопасности. Только капюшон не снимай — твои волосы издают слишком сильный запах.

Кивнув головой, я инстинктивно поправила капюшон и замолчала.

Оставшийся день я провела в полудреме, периодически просыпаясь, чтобы пожевать кору. После обеда с земли начал подниматься густой туман, а к четырем часам всё окончательно погрузилось в ночной мрак. Так быстро не темнело даже зимними вечерами, отчего мне было откровенно не по себе. В течение дня я ворочалась с бока на бок, лежала на спине и животе, несколько раз садилась на пятую точку и ложилась в противоположной стороне гнезда, совершенно не в силах не то что заснуть — хотя бы толково задремать. И хотя пролежать весь день для меня было невыносимо тяжело, я готова была валяться еще столько, сколько от меня потребуется, лишь бы не спускаться вниз для того, чтобы снова начать кровавую борьбу за выживание.

От потери во времени спасали только часы, которые я теребила на своей руке каждые полчаса. Небо заволокли тяжелые тучи, поэтому ночь была настолько темной, что казалось, будто я нахожусь в закрытой коробке. Платина лежал едва ли не у самого обрыва, закрывая своей спиной выход и прикрывая меня от резких порывов ветра. Кажется, я заснула, но я не была в этом уверена, из-за густой темноты, обступающей меня со всех сторон — возможно, я просто лежала с открытыми глазами и ничего не видела.

Я проснулась от легкого, но достаточно прохладного дуновения ветра. Сощурившись из-за яркого света, я протерла глаза и приподнялась на предплечья. Увидев падающие на землю хлопья снега, я невольно улыбнулась, но, осознав, что выгляжу по-идиотски, резко стряхнула со своего лица улыбку.

— Из-за снега температура воздуха резко упадет, — нахмурилась я, сев рядом с Платиной, глядящем в сторону обелиска.

— Да, но не смотря на это, ты радовалась ему, — ответил он, и я мысленно выругалась на то, что он всё-таки заметил мою глупую улыбку.

— Я думала, что больше никогда не увижу снега, — решила сказать правду я.

— Почему?

— Выбраться из Ристалища — это…

— Я ведь уже сказал, что вытащу тебя отсюда. Я не люблю повторяться.

— Ты любишь это повторять.

— Правда?

— Да, — положительно кивнула головой я, еле уловимо улыбнувшись. — В Руднике, во время тренировок, ты постоянно повторял, что не любишь повторяться.

— Не знал, что у меня есть вредные привычки.

— Если бы не я, ты бы так и думал, что идеален, — криво улыбнулась я. — Как становятся Металлом? — Неожиданно даже для себя самой, напрямую спросила я.

— Нужно умереть, — еще более неожиданно ответил Платина, который прежде опускал эту тему. — Необходимо, чтобы твоё сердце пронзила пуля из определенного металла. Моё пронзила пуля, вылитая из платины. Обычно человек умирает от ранения в сердце, но пятикровка, у которого в сердце есть клапан с мощным зарядом адреналина, хватившего бы на тысячу мужчин, выживает.

— Но ведь у всех пятикровок есть такой клапан, верно?

— Но не у всех он мощный. Те, у кого он мощный, могут обратиться в Металл даже после смерти.

— Это как?

— Золото, например, получил свою пулю в грудь спустя три часа после того, как был убит тэйсинтаем во время очередного испытания в Руднике. Тела убитых простреливают металлическими пулями, после чего ждут еще сутки. Если в течение суток человек не подает признаков жизни, из него выкачивают его редкую, пятую группу крови, а тело кремируют.

— Что же происходит с теми, кто остался в Руднике? Из них правда переливают кровь друг в друга?

— Не совсем. Скарлетт дала вам ложную информацию потому, что владеет только ложной. На самом деле из оставшихся, в течение полутора месяцев, выкачивают всю кровь пятой группы до остатка, заливая в их тела обычную группу крови. Немногие способны выдержать подобную процедуру. Если быть точным — выдерживают единицы. Пятая группа крови ценна не только потому, что подходит для переливания человеку с любой группой, но и потому, что при её переливании в организм смертельно больного человека, она излечивает его.

— Но почему тогда пятикровок бросают на ветер, отправляя их в Ристалище?

— Их никто не бросает на ветер. Тела пятикровок собирают по всему Ристалищу один раз в сутки, тела же тэйсинтаев остаются здесь навсегда.

— Пффф… А что с теми пятикровками, которые в итоге всё же выбираются из Ристалища? — Спросила я, будучи абсолютно уверенной в том, что знаю ответ.

— Если ты о пули в сердце — можешь расслабиться. Ты будешь доживать свой век в Кар-Харе, тебе, на пожизненное пользование, выдадут элитные апартаменты в Руднике и ежемесячно будут выплачивать сто монет на проживание. Ты станешь звездой, и тебе придется бороться с депрессией, одиночеством и всей той штукой, которая обычно бывает у медийных личностей. Или же будешь наслаждаться своей популярностью, вкусной едой, доступом в безлимитный интернет и хорошей музыкой.

— Ты наслаждаешься?

— Бывает, — прищурился Платина, всё еще смотря куда-то вдаль, после чего глубоко выдохнул. — Когда выберешься отсюда, что ты хочешь делать первые свободные сутки?

— Хочу есть торт, — не задумываясь, ответила я.

— Торт?

— Ты меня накормил им за несколько суток до начала Металлического турнира. Такой круглый, политый шоколадом и внутри еще были свежие малиновые, и клубничные ягоды, — возобновляя образ торта взмахами ладоней, мечтательно улыбалась я.

— Помню, — утвердительно кивнул головой Платина, но я уже вошла во вкус, не давая ему права на слова.

— Еще хочу принять огромную горячую ванну, и чтобы в ней было много пены. А еще лечь в медицинскую капсулу, в которой ты латал меня после каждой нашей тренировки, и залечить все свои ушибы. Но больше всего я хочу походить босиком по ковру.

— Босиком по ковру? — Удивленно приподнял брови Платина.

— Кажется, будто я не снимала свою обувь целую вечность, — вздохнула я, непроизвольно поморщив носом. — У тебя крутой ковер в гостиной. Обожала читать цветную энциклопедию по ботанике и зоологии Ристалища, и одновременно шевелить пальцами в его мягких ворсинках. В Кантоне-А у меня не было подобного удовольствия. Хотя, лучше бы я осталась без этого удовольствия, но зато у себя дома, — осеклась я, вспомнив о Эльфрике, после чего замолчала. После моих откровений снег больше не казался мне таким ярким, каким представлялся сразу после моего пробуждения. Он внезапно стал обыкновенно серым, утратив всю свою сказочную белоснежность.

Больше мы не откровенничали. Уйдя каждый в свои мысли, мы молча жевали кору, чтобы хоть как-то занять свои рты и обмануть своё тело, доказывая ему, что оно находиться в постоянном движении.

С утра от снега не осталось и следа — его уничтожил моросящий дождь, со временем перешедший в дымку. В полдень природа была покрыта сумерками, и мне уже начинало казаться, будто я застряла где-то между глубокой ночью и ранним рассветом. Из-за промозглой погоды становилось всё холоднее и холоднее, а во второй половине дня общее положение вещей и вовсе ухудшилось. Моросящий дождь неожиданно превратился в сильный ливень и крыша нашего гнезда, пусть и незначительно, но начала протекать одновременно в трех местах. Платине нельзя было вылезать наружу, так как дождь такой силы скрывал многие звуки и запахи, которые могли бы указывать на затаившихся рядом Металлов. Для него вылезти из гнезда — это всё равно, что позволить обнаружить себя в самый уязвимый момент. Над решением проблемы Платина думал не долго. Он попросту начал перестраивать гнездо изнутри. Вытащив определенное количество веток из стен и дна гнезда, он заткнул пробелы в потолке, а спустя десять минут, к нашему общему облегчению, ливень и вовсе прекратился.

— Кто такие Блуждающие? — Задумчиво спросила я, дожевывая ножку куропатки, решив попытать удачу в этом вопросе еще раз.

— Как у тебя с географией?

— В школе у нас был учитель-алкоголик, веривший в мир, стоящий на трех китах. Как думаешь, как у меня с географией? Я знаю только то, что написано в школьном учебнике.

— Дилениум — это страна выживших. После техногенной катастрофы начали рождаться люди, склонные к мутации — пятикровки. Но что стало с людьми, жившими во время катастрофы?