Чтение онлайн

— Зачем? Когда мы с ним встретились, он узнал меня, но не подал виду. Ему плевать на меня и было плевать на мою маму. Я не собираюсь с ним общаться более, понятно? Не хочу иметь с ним ничего общего. — Саймон молчал. — Ты осуждаешь меня за моё родство с ним? С Мэри? Не моя вина, что я родилась в такой семье.

— Ты знаешь, что делал Чарльз?

— Откуда мне знать?

— Он насильно обращал в тьму. И обратил очень многих.

Стало холодно, в горле встал ком… за что так, папа? Почему ты достался мне именно такой? Я отвернулась. Несправедливо. Что я сделала такого, чтобы меня оценивали по моим родственникам?

Я озвучила свой вопрос.

— Я не оцениваю.

— Да? — С моей ресницы соскользнула слеза, — а, по-моему, ты мысленно ужасно расстроен этим, что я имею отношение ко всей этой грязной истории.

— Нет, ты не права, — он поймал мою руку сквозь прутья решётки и сжал, его рука была очень горячей по сравнению с моими ледяными пальцами. — Я расстроен, что ты и твоя мать могли стать одними из тех, кто пострадал от него.

Я опустила голову. Это жестоко. Я выдернула руку и забралась на скамейку с ногами, спиной к Саймону.

— Мне нужно побыть одной, Саймон. Спасибо.

Он ушёл. Я сидела и думала, перебирая свои воспоминания, слова Оливии и Саймона о моем отце и тёте. Потом принесли еду. Она немного горчила, но я была голодна и вскоре съела все, запив водой из кувшина. Мне не нравилась эта тюрьма, я устала от всех этим неудобств, от ноющей спины, от невкусной еды и прочего. Слезы сами катились по ему лицу. Через какое-то время после еды я почувствовала какое-то жжение в животе, я встала и походила. Никогда не страдала слабостью желудка, не хватало ещё отравиться тут… но боль не проходила, лишь усиливалась, начало тошнить, одновременно с этим закружилась голова, да так сильно что мне пришлось сесть, чтобы не упасть. Да уж… это что такое со мной твориться? Нехорошее что-то…

Ноги не слушались, когда я встала, меня шатало, внутри разгорался пожар, меня медленно охватывала паника. Что-то происходило и это что-то было очень страшным… я повисла на решётке.

— Стража… — слабость не позволяла мне крикнуть нормально, словно горло стянули ремнём. Я потрясла решётку, потом ещё раз. — Стража!

Крик был слабым, мне же становилось все хуже, опустившись на колени, я сжалась, прося всех мыслимых и немыслимых богов, чтобы они сжалились надо мной и ниспослали мне хоть кого-то. Наконец-то, я услышала что-то. Я прислушалась — шаги.

— Помогите!

Шаги замерли и стали громче. Передо мной появился высокий мужчина в форме стражи. Он брезгливо посмотрел на меняю

— Мне плохо.

— И что?

— Позовите врача…

Он постоял, словно бы раздумывая, делать это или нет.

— Прошу вас…

Наконец, развернулся и ушёл. Я же, привалившись к решётке, слушала звук уходящих шагов… он успеет?.. надеюсь да… и все же, неужели меня и правда отравили?.. но кто?..

В голове вспыхнуло имя. Лейла.

Ох… не думала, что она способна на такое. В голове темнело, меня охватывала, то отпускала дурнота. Кажется, он не вернётся… я закрыла глаза. Мне показалось, что я слышу своё имя. Кто-то зовёт меня. Потом ещё музыку… но это, наверное, мне уже бредилось.

Я проснулась он того, что кто-то теребил меня за рукав. Я села. Я так всегда быстрее проспалась, сначала сесть потом приходить в себя, потирать глаза и зевать. Я открыла глаза. Я чувствовала себя хорошо, собственно, а почему бы мне чувствовать себя плохо? Я задумалась, внутри все похолодело. Я в панике оглянулась, но натолкнулась на улыбающиеся глаза Саймона.

— Я?.. Я…

— Уже в порядке.

— Меня пытались отравить.

— Я знаю.

— Откуда?

— Ты в лазарете.

Я оглянулась. И правда похоже на лазарет, белая постель, белые кровати, белые стены, даже стул и тот белый, на котором сидел Саймон. Мы были в небольшой комнате, тут стояло 4 кровати, сейчас они были заправлены и пусты, позади меня были большие светлые окна, пропускавшие солнечный свет. О, как же я по нему скучала. Саймон был аккуратен и причёсан, в белой рубашке, темных штанах, на поясе виднелся кинжал.

— Ты как?

— Я?… — Я прислушалась, я была голодна, меня немного подташнивало, возможно от голода, я бы ещё поспала пару часиков, а так я была в порядке. — Хорошо, намного лучше.

— Я рад, это был сильный яд, спасло тебя только то, что он действует не сразу.

— Она хотела, чтобы я помучилась…

— Она?

— Да… я думаю, что это сделала Лейла.

— Не глупи. Лейла не такая и никогда не стала бы так делать.

Я внимательно посмотрела на него, и он не стал мне возражать. Пусть считает, что хочет о ней, я знаю факты, а фактом было то, что она хотела меня убить, о чём мне и сообщила. А слова уже почти половина действия. Сказать ему или нет об этом?

Дверь приоткрылась, там появился чернявый низкий мужчина, он был смугл, его усы, борода и волосы были черны, как смоль и блестели. Он был одет в белые штаны и рубашку, в его руках были документы.

— Ирбис, к вам пришли.

— Да-да, доктор Мальт, я сейчас.

Дверь закрылась.

— Почему они мне помогают? — спросила я в спину собирающемуся уходить Саймону.

— То есть?

— Я же пленная, преступница… а меня вылечили.

— Сокровище моё, — он вернулся и присев на кровать, взял моё лицо в свои руки. Я потерялась в его взгляде, сердце забилось только от одного этого прикосновения, — мы не звери. Пока ты не осуждена и тебе не вынесен приговор, вне зависимости от твоей принадлежности к темным — ты просто человек. И имеешь права быть вылеченной.

Я вырвалась из его смущающих меня рук.

— О, оказывается вы не дикари… как я считала.

— Ага, — он снова взял меня за подбородок и чмокнул в губы, а потом спрыгнул с кровати. — Жди меня, сейчас вернусь.

И он ушёл. Я сидела посреди кровати и оторопело смотрела в дверь. Когда она открылась, уже всерьёз думала, что вернулся Саймон и уже готова была радостно заулыбаться, но это был тот доктор… как же его имя?

Он внимательно посмотрел на меня и закрыл дверь за собой, потом сел на стул. Я сжалась в кровати, я не верила, что человек, который пропагандирует смерть темным будет меня судить честно и не попытается меня убить, леча.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — я поёжилась.

— Не бойтесь, здесь вас никто не тронет, — не отрываясь от бумаг проговорил доктор. У него был приятный успокаивающий голос с деловыми нотками. — Как живот? Болит?

— Нет.

— Голова? Слабость?

— Немного слабость.

— Голод?

— Есть немного, — в ответ мой желудок забурчал, оглашая комнату своим урчанием. Я смутилась, к тому как я обратила внимание, на мне была только тонкая сорочка и… браслеты. Такой фривольный наряд.